Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 61 – Рина Белая

Он замер, сердце глухо толкнулось в грудной клетке. Дыхание сбилось, на лбу выступил холодный пот.

Над ним, будто из воздуха, раздался голос графа — ленивый, почти сонный — как будто обсуждал погоду, а не человеческую жизнь:

— Чего ты медлишь, Вася? Это всего лишь пешка.

И тут Васю накрыло.

— Ты предлагаешь мне… играть судьбами людей?

Граф слегка приподнял бровь.

— Это ведь живой человек! — воскликнул Вася, подскакивая.

— Не имеет значения, — отозвался граф. — Она — пешка. Ты приказываешь — она идет. Ты решаешь — она гибнет.

— Я… я не могу.

— Но ты ведь все равно сделаешь ход, Вася. Сделаешь, даже зная, кто они. Даже зная, что не спасешь всех. Потому что иначе — займешь ее место.

Ноги подкосились, и Вася медленно сел обратно. Выхода действительно не было. Он сжал руки в кулаки, чтобы те перестали дрожать, и сделал первый ход.

Граф тоже походил. Партия началась.

Вася долго смотрел на доску, словно на минное поле, потом сделал еще один осторожный ход пешкой. Фигура сдвинулась с места с сухим, царапающим звуком, будто по камню провели обломком кости. Васина рука все еще дрожала, но он пытался держать лицо.

Граф выпустил в бой своего черного коня. Его фигуры двигались мягко, как тени, беззвучно скользя по доске.

Вася первым сделал «успешный ход» и взял пешку графа. Он приблизился к ней и, как в обычной партии, занял ее клетку.

Лицо черной пешки вспыхнуло выражением ужаса прежде, чем она рассыпалась в пепел. Тихий женский крик — едва различимый, будто с другого конца мира, донесся до залы.

Вася вздрогнул.

— Это просто кость. Просто фигура. Она не настоящая. Как и весь этот мир. Не отвлекайся, — сказал он сам себе, нервно потирая ладони о джинсы.

Граф не обратил на потерю особого внимания. Только уголок его рта чуть заметно дернулся, словно в тени удовольствия. Он выпустил второго коня. Ход был почти ленивым, но в нем было что-то пугающее: будто он заранее знал, как все закончится.

На шестом ходу Вася потерял слона.

Черный конь резко рванулся вперед. Раздался треск — словно ломали ребра. Слон изогнулся, будто живая тень выдавливала из него душу, а затем, как по команде, рассыпался в пыль.

А на освободившейся клетке уже стоял конь. Неподвижный, как статуя, но от него исходило ощущение… торжества.

Вася судорожно сглотнул. Он даже не успел осознать ошибку — а уже заплатил.

Он отвел взгляд, пытаясь сосредоточиться. Но с каждым ходом все отчетливее чувствовал: граф смотрит на него, все чаще и дольше. Не просто оценивает, а изучает. Его лицо. Его глаза. Его нос. Особенно — нос.

Вася почувствовал, как злость закипает внутри, перемешавшись со страхом и стыдом. Но он не дал ей вырваться наружу. Лишь сжал зубы и сделал следующий ход. Пешка пошла вперед — под огонь.

Граф молча кивнул. Его рука, обтянутая белоснежной перчаткой, вспорхнула над черными фигурами, словно хищная птица. Партия продолжалась. А за доской — начинался кошмар.

Потеряв еще и пешку, Вася почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он поднял глаза и, встретившись с графом взглядом, тихо спросил:

— Что?

Граф не ответил. Но его взгляд почему-то упорно соскальзывал с глаз…

— Что-то не так с моим носом? — нахмурился Вася.

Арно дель Мрак молча смотрел еще пару секунд, а затем произнес, почти задумчиво: