Книга Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда, страница 64 – Рина Белая

Он остался сидеть в своем кресле — с прямой спиной и руками, лежащими на подлокотниках, словно на рукоятях трона. Лицо его было непроницаемым. Он не произнес ни звука. Даже не повел бровью.

А Вася…

Чувствуя, как пепел оседает ему прямо на язык, Вася поспешно закрыл рот. Он больше не замечал ни шахматной доски, ни черного ферзя. Все его внимание — каждое нервное окончание, каждый импульс — были прикованы к ней.

К Терисе.

— Вася?! — воскликнула она, остановившись в нескольких шагах.

Он не успел даже вымолвить ни слова, как она метнулась к нему — как молния. Ее руки схватили его за грудки и подняли, почти оторвав от пола. Глаза ее сверкали, сверля его взглядом, как будто пытаясь заглянуть глубже, туда, куда даже сам Вася не решался смотреть.

— Один раз — случайность. Два — совпадение. Три — закономерность.

— Ч-чего? — пробормотал Вася, не понимая, откуда в такой хрупкой женщине столько силы.

Териса встряхнула его — не сильно, но достаточно, чтобы выбить из него остатки растерянности, как пыль из старого ковра.

— Первый раз — Город Бицепсград, в землях Серого Полумесяца. Арена Силы. Ты был там.

Второй — Летавинь, священный город совершенных эльфов, в день Осеннего Бала Падающих Листьев.

А теперь — здесь. В самом центре логова древнего вампира! Руна у тебя?! — прошипела она. — Скажи мне правду, Вася.

— Н-нет, — пролепетал он, не в силах совладать с собой. Глаза метались, дыхание сбилось, голос дрожал, как старое радио.

Териса сузила глаза.

— Где твой рюкзак?

— В номере… т-то есть… в покоях. Которые… мне выделили.

Она резко отпустила его. Вася с облегчением рухнул обратно в кресло.

— Имя, — потребовала она. — Как зовут благородную девицу, приставленную к тебе в помощницы?

— Лилиана Морвейн, — ответил Вася быстро, едва не вскочив по стойке «смирно».

Териса бросила взгляд на зеркало.

— Лилиана. Принеси мне рюкзак. Немедленно.

Воздух едва уловимо завибрировал.

Через пару секунд рюкзак упал к ее ногам с мягким шлепком. Не теряя времени, она подняла его, и вывалила содержимое прямо на шахматную доску.

На доску посыпались: карта местности, записная книжка «Мысли Васи», скотч и пачка жвачки «Тройная мята», которую тут же придавило упаковкой замороженных пельменей. Термос с глухим стуком покатился к краю стола. Порывшись в передних и боковых карманах, Териса без всякого интереса извлекла нож для колбасы и упаковку влажных салфеток.

— Это все? — бросила она, выпрямляясь.

— Угу, — быстро закивал Вася.

И хотя все происходящее ошеломляло его: и как неожиданно она ворвалась, и с каким напором вытряхнула его нехитрые пожитки на доску — он хотел было что-то сказать, может, напомнить, что, вообще-то, рыться в чужом рюкзаке неприлично, — но не посмел.

Потому что среди влажных салфеток, упаковки пельменей и ножа для колбасы теперь валялись белые и черные фигуры, перемешанные в полном беспорядке. Черный ферзь лежал на боку, словно павший генерал. А его собственный король — все еще стоял. Целый. На доске.

А это означало, что он еще поживет.

Териса без особых эмоций положила жвачку себе в карман. Затем ее взгляд упал на моток скотча.

— …Зачем тебе, черт подери, скотч? — спросила она, даже не пытаясь скрыть раздраженного удивления.

— Ну… — Вася замялся. — Все может пригодиться?