Книга Моя русская княжна, страница 9 – Арина Теплова

Я кусала губы и даже не знала, как помочь отцу. Конечно, можно было скрыть все шашни тетки от него. Но он все равно бы узнал о том, завтра или позже.

— А если поговорить с этим графом Никитиным? Есть же у него совесть. Может, он скажет правду и что вы все ему выплатили?

— Не скажет, дочка, — горько ответил Сергей Михайлович. — Он ведь не зря мою продажную сестрицу подкупил, чтобы она выкрала бумагу. Наверняка хочет сделать мне подлость. Он наш враг, дочка. Точнее, враг нашей семьи. Он ненавидит нас. В молодости Алексей увел у него невесту и женился на ней. Никитин только обрадуется нашему горю и позору разорения.

В тот злосчастный вечер я провожала гостей одна. Батюшке снова стало плохо, и он едва мог говорить. Я со слугами довела его до постели, уложила. Тетка истерила в своей комнате, не желая уходить. А гости, видя, что в доме происходит что-то скверное, постарались побыстрее покинуть наш особняк.

Вызванный доктор констатировал у Сергея Михайловича грудную жабу, а я поняла, что это инфаркт. У меня это вызвало недоумение. Ведь до сего дня отец никогда не жаловался на сердце. Доктор объяснил, что эта коварная болезнь может протекать и скрытно. А какой-то нервный срыв, и случается приступ, как и произошло сегодня у князя.

На следующее утро к нам пожаловал визитер — тот самый граф Никитин. Потребовал разговора с отцом и, как того и боялся князь, заявил, что никакой суммы восемнадцать лет назад выплачено не было. И потребовал выплатить долг в течение двух месяцев. И ехидно добавил, что если мы не сделаем этого, то наше семейство будет опозорено.

После ухода этого господина отец окончательно слег. Снова пришлось вызывать доктора, а я не отходила от Сергея Михайловича ни на шаг.

Почти неделю князь не вставал с постели, а я боялась самого худшего. Когда отец забывался сном, я просила Бога, чтобы он смилостивился над ним и не забирал его к себе. Снова потерять близкого человека я не могла. Когда же Сергей Михайлович приходил в себя, я сама ухаживала за ним: делала уколы, кормила с ложечки, протирала его тело влажной тряпкой.

Наконец на девятый день князю немного полегчало. Он смог сам вставать с постели и передвигаться понемногу. Я поддерживала его, а он утешительно говорил мне, что в груди совсем нет боли, и что он идет на поправку.

В то утро меня разбудила горничная, пораньше. Надо было сделать батюшке уколы, которые прописал доктор. Уже второй месяц я посещала курсы сестер милосердия при Крестовоздвиженской общине, потому уже умела делать кое-что из медицинских манипуляций.

Однако в спальне Сергея Михайловича не оказалось. У меня тут же появилась мысль, где он может быть. Подхватив коробку с лекарствами, я, запахнув посильнее пеньюар, простоволосая и в тапочках, быстро направилась вниз. Как я и предполагала, отец был в кабинете и, сидя за столом, пересматривал какие-то бумаги. Картина на стене была отодвинута, а сейф открыт.

— Батюшка, отчего вы сами встали? — пожурила я его ласково. — Отчего не позвали меня?

— Не хотел будить тебя, душенька. Сегодня чувствую себя гораздо лучше, — ответил князь, когда я приблизилась к нему.

После ухода Никитина ещё неделю назад отец сразу же велел послать за нашим семейным адвокатом, чтобы разобраться в этом щекотливом деле с долгом. Но, к сожалению, или намеренно так было сделано, никаких записей в государственном архиве о том, что мы вернули долг графу Никитину, не обнаружилось. За эту дату страница в реестре не содержала необходимых нам записей. Дело это уже попахивало полицейским расследованием.