Онлайн книга «Безмолвный перевал»
|
— Копратиф, — важно охарактеризовал этот этап своей биографии Сирдар, подразумевая кооператив. Вообще же промысловых кооперативов здесь масса, рабочий люд для нужд местной промышленности, помимо каменной соли, активно добывает асбест, гипс, селитру, серу. Повкалывать на промыслах полезно, поскольку обрастаешь выгодными знакомствами и стажем в «горной промышленности», благодаря чему проще найти сравнительно более доходную работу на серьезном предприятии. На угольные шахты Сирдар так и не устроился, как ни порывался, зато подыскал местечко на одном из хромитовых рудников в Хиндубаге. Хромовая руда здесь добывалась с 1925 года и всегда в небольших количествах, но начиная с середины 1950-х объемы стали расти за счет появления на рынке нового, состоятельного покупателя. Прежде руду брали только Индия и Англия, теперь же хромиты активно скупал их главный мировой потребитель — Соединенные Штаты, которым начиная со времен Второй мировой остро требовался хром на нужды авиации. Рудникам Хиндубага белудж отдал шесть лет, пока не попал под сокращение. Переговоры с Сирдаром и советом клана велись в том же шатре, где ночевали спецназовцы. Выяснилось, что шатер для гостей является одновременно местом народных собраний, своеобразного племенного вече. В целом переговоры прошли как по маслу. По тому, как Балох стрелял хитрыми глазками в собравшихся, нетрудно было прийти к выводу, что он заранее утряс вопрос, подготовив соплеменников, поэтому от русских требовалось лишь соблюсти формальности. С этим вопросом отряд справился великолепно. Следуя правилам хорошего тона, Богданов неуклюже, но старательно произносил витиеватые фразы благодарности на пушту, которых нахватался у старого торговца, а ребята всякий раз склоняли головы, когда их командир отвешивал поклон мукаддину и старейшинам. Единственной досадной помехой переговорам было слабое знание Богдановым пушту. Неприятно то, что причина коренилась вовсе не в лености или неважных способностях полковника к изучению афганского языка и не в какой-то особой его сложности, а в отсутствии более-менее приличных учебников и словарей. С глубоким сожалением Богданов отмечал, что наша страна за семь десятилетий отвратительно подготовилась к взаимодействию с южным соседом. Маленький показательный факт, больно царапнувший Вячеслава Антоновича: настольная книга Богданова — русско-афганский словарь — изобиловала экзотическими словечками вроде «авансцена» и «агитпункт», зато на страницах издания не нашлось места полезным словам «пустыня», «оазис» и прочим, описывающим афганские реалии. Непонятно, как так получилось, что у Советского Союза катастрофически мало средств понять ближайшее к нам государство и построить с ним диалог, будто дело касается не беспокойного, не раз заставлявшего нас нервничать Афганистана, а бесконечно далекой Танзании. Позорная близорукость, расплачиваться за которую должны советские бойцы. Кто виноват, хотелось бы знать. Власть, как всегда нерасторопная, дремлющая под бравурные звуки маршей? Или интеллигенция, спесивая и заносчивая, закрывшаяся в башне из слоновой кости? Обе хороши, одна другой стоит! Собрание быстро закончилось, люди разошлись по своим делам, в шатре с отрядом остались Балох с Сирдаром. |