Книга Безмолвный перевал, страница 65 – Александр Тамоников

Рот кочевника растянулся еще шире.

— Самый-самый найду, лучше нет! — заверил белудж. — Туда пуштуны вообще не ходят.

— Тогда давай сразу пойдем этим путем, — поспешил предложить полковник.

Проводник захлопал глазами.

— Долго выйдет, а ты хотел побыстрее.

— Ладно, будь по-твоему, — не стал спорить Богданов. Ему не очень-то верилось в существование тропы, по которой не решатся пройти моджахеды. Видимо, Сирдар преувеличивает или, как обычно, не понял, чего хотят от него русские. На всякий пожарный полковник спросил: — А почему душманы не ходят той тропой?

— Привидений боятся. В том месте обитают души умерших кафиров, не нашедшие покоя, и никто не знает, как их умилостивить.

«Кафир» означает «неверный», то есть иноверец, тот, кто не придерживается ислама. Суеверия — тонкий вопрос в Центральной Азии. Некоторые существуют единственно для того, чтобы стращать малышню, вроде нашей Бабы-яги или бабайки. Другие же крепко держат в своих лапах даже самую сильную волю. Можно подумать, будто матерого, пропахшего порохом моджахеда не запугаешь глупыми сказочками о призраках. Но заранее знать нельзя. Кое в чем на Востоке и впрямь проявляют поразительное доверие к старинным легендам и преданиям. Белудж почему-то убежден, что пуштун ни ногой на тропу, якобы заселенную мятущимися душами кафиров, против которых бессильны мусульманские молитвы.

— Слушай, друг! А ты почему не боишься?

— Я же не пуштун какой-то. Меня талисман бережет. — Счастливый, он погладил себя по груди, где, надо полагать, под рубахой, висел заговоренный нашейный амулет.

Друзья не спали. Они во все глаза следили за тихой беседой командира с проводником, поэтому полковник пояснил отряду, что выяснял насчет запасного маршрута.

— Зачем тебе запасной понадобился? — насторожился Дубко.

— Утечки боюсь.

Богданов поведал о пропаже документов из лазарета. Со стороны похоже на заурядную потерю отчета халатным фельдшером, и все-таки мысль о воре не покидала полковника. Если лазутчик существует, если он вхож на территорию лагеря, то мог разнюхать о предстоящей поездке в Сулейманы.

— Погоди-ка! — поднял ладонь Дорохин. — О нашей поездке никто не знает, кроме Еремина и Тарасова, да и они не посвящены в подробности. В курсе деталей операции лишь наше непосредственное начальство в Москве.

— Так-то так, да вот перемещение шестерых вооруженных мужиков тщательно фиксируется в бумагах. Остальное нетрудно додумать.

— С каких пор ты таким мнительным стал? — поразился Дорохин.

— Весь день я сегодня обеспокоен. Вроде бы все случившееся в лагере и с нами — череда никак не связанных между собой событий. И все же если присмотреться, то нетрудно заметить странные совпадения. Бумаги пропали, и нас нашли в пустыне.

— Так уж нашли! — в один голос возразили Дубко с Лепилиным. — Знали, где посреди Регистана искать?

Дорохин им поддакивал.

«Ты посмотри на них, словно сговорились!» — мысленно усмехнулся Богданов, понимая, что ведет себя глупо, позорится перед товарищами. Конечно, колонна «Симургов», которая ехала прямиком на русский караван, направлялась к пересохшей реке, только и всего. Потому что речным руслом перемещаться стократ удобнее, это нерукотворная магистраль. Естественно, ни в каких бумагах не было записано, что ранним утром на том участке Регистана будет находиться группа вооруженных «шурави». Продвигаясь сквозь барханы, спецназовцы и сами не знали, куда доберутся к половине восьмого в среду, второго апреля.