Книга Груз с особой печатью, страница 91 – Александр Тамоников

Глеб устало кивнул, прикрыл глаза и сидел так несколько секунд, а потом, посмотрев на пленного, спросил:

— Почему вы остались в деревне, а не обосновались в монастыре? Тут намного безопаснее, если вдруг пришлось бы обороняться.

— От кого обороняться? — усмехнулся Крнач. — От стариков и женщин, у которых и оружия-то никакого нет? — Он помолчал и продолжил: — Если бы в горы пришел отряд НКВД, чтобы нас ликвидировать, то мы бы об этом узнали заранее. Мы же узнали, что в Райское пришли какие-то люди с гор. У нас есть информаторы среди местных. Кто именно, я не стану говорить, хоть расстреляйте. Деревня, в которой наш отряд сейчас находится, совсем рядом с монастырем. Так что в случае необходимости мы бы, конечно, укрылись за его стенами.

— Ну да, оружия, чтобы обороняться, у вас бы надолго хватило, — заметил Шубин. — А как насчет еды?

Крнач усмехнулся и ответил:

— На территории монастыря есть еще один склад с провизией. К тому же в случае нужды мы бы и лошадьми не побрезговали.

— Дурак ты, Штефан, — высказался со своего места дядька Михал.

— Отчего это я дурак? — не понял Крнач.

— Не понимаешь, что рано или поздно до вас все равно добрались бы, и участь у вас была та же самая, как если бы вас убили сразу.

Пленный промолчал, но по его лицу было видно, что ему не понравились слова Михала.

— Георгий, — обратился к Чичхавидзе Карелин, — спроси: весь ли спирт вылакали его дружки? Жалко будет, если ничего не оставят.

— Да что там спирт? — хмуро вставил Лешаков. — Они, наверное, всю почту нашу сожгли. А ведь там были не только письма для бойцов, но и разные письма для руководства штабом армии. Кстати, товарищ капитан, — посмотрел он на Шубина. — Тот важный пакет, который вам в руки командующего велели передать, вы случайно в мешок с общей почтой не сунули?

— Нет, — покачал головой Глеб. — Он у меня в вещмешке лежит. Я велел Жарову смотреть за ним в оба.

— Это правильно, это хорошо, — удовлетворенно произнес Лешаков.

— Так что, спрашивать мне у пленного про спирт? — поинтересовался Жорик. — Могу и про мешки с почтой заодно спросить.

— Спроси, будь добр, — попросил Карелин.

Чичхавидзе перевел вопрос Крначу и, выслушав ответ, перевел:

— Говорит, что весь спирт им унтерштурмфюрер запретил выпивать. Два ящика он себе под кровать сунул. Сказал, что спирт еще может пригодиться для дезинфекции. А вот по поводу мешков с почтой он ничего не знает. Говорит, что вся поклажа, которую они привезли в деревню вместе с лошадьми, была осмотрена лично Генрихом Штуром. Так зовут того эсэсовца, который всеми командует, — пояснил он. — Так вот. Он двум своим помощникам какие-то мешки велел куда-то отвезти. Куда их увезли, Крнач, — кивнул в сторону пленного Жорик, — не знает.

Лешаков, выслушав ответ, выругался.

— Не знает он, — зло проговорил летчик. — Наверняка этот фрицевский офицер велел все письма скинуть с горы. Им, этим гадам, все одно — что людей, что мешки с письмами скидывать.

Глеб задал еще пару вопросов, которые касались Генриха Штура, затем встал со своего места.

— Все, что хотели, мы узнали, а что осталось от нашей поклажи — посмотрим, когда нацистов перебьем. Надо идти и готовиться. Времени у нас осталось не так уж много. А ты иди, — обратился он к Крначу. — Ступай, куда хочешь. Отпускаю, как и обещал.