Книга Груз с особой печатью, страница 92 – Александр Тамоников

Жорик хотя и нехотя и с неудовольствием, но перевел последние слова Шубина, и пленник сразу, сначала неуверенно и с оглядкой, а потом смелее направился к выходу.

Все стояли и смотрели, как он уходит. Никто не двигался. Но едва Крнач открыл двери и вышел на улицу, как следом за ним быстрым шагом к дверям прошел дядька Михал с автоматом. Карелин и Шубин переглянулись, но промолчали. Да и остальные не проронили ни слова. И так всем было ясно, что сейчас произойдет. Прошло с полминуты, и во дворе раздалась короткая автоматная очередь.

— На войне всегда найдется, кому восстановить справедливость, — заметил капитан Выдрин, первым нарушив молчание. — Собаке — собачья смерть. Будем считать, что предателя казнили именем словацкого народного закона.

— Давайте собираться, — поторопил всех Шубин и вышел на улицу.

Через полчаса все, включая Наденьку, которая вместе с Карелиным шла самой последней, уже направлялись к деревне. План Шубина был прост, как два и два. Им предстояло взять в полукольцо четыре хижины, в которых спали пьяные бывшие солдаты вермахта. Решили действовать так. Двое будут контролировать дом слева, двое — справа, а остальные трое будут выгонять немцев из двух средних домов. В обязанности Наденьки входило оказывать первую медицинскую помощь, если она кому-то понадобится.

— Старайтесь, чтобы они не разбегались, как зайцы по лесу, — наставлял свой небольшой отряд Глеб. — Направьте их к дороге. Пускай бегут с горы, чтобы спрятаться в Райском. Внизу их встретят Чучалов со словаками и минное заграждение. Не думаю, что кому-то удастся добраться до села, но если кто и прорвется, то Жаров и женщины дадут им отпор. По крайней мере, задержат, пока мы не подоспеем на помощь.

В деревне, когда они к ней подошли, было тихо. Дым из труб четырех центральных домов струился тонкой струйкой и, поднимаясь вверх (что говорило об отсутствии ветра), растворялся в морозном воздухе. Рассредоточившись, небольшой отряд Шубина, как и было задумано, неслышно подошел к каменному забору, окружавшему домики. Ограда была высокой, но перебраться через нее было минутным делом. Подобравшись к хижинам, разом выбили стекла на окнах и открыли огонь, бросили внутрь по паре гранат. Не дожидаясь ответных выстрелов, рассыпались, окружив дома, спрятались за их стенами и стали ждать, когда из них начнут выскакивать немцы и венгры.

Поначалу, оглушенные неожиданным нападением, нацисты выпрыгивали из окон и выбегали из дверей. Стреляли беспорядочно направо и налево, явно не понимая, что происходит. Пули разлетались веером. Но Глеб и бойцы его маленького отряда, предвидя такой поворот событий, прятались за стенами домов и огрызались короткими очередями, берегли боезапас. Постепенно они усилили натиск и начали оттеснять фрицев со двора. Тех, кто пытался спрятаться за надворные постройки, выгоняли интенсивным огнем и оттесняли к дороге, ведущей к спуску с горы.

Некоторые из бандитов пытались прорваться в сторону монастыря, но были настигнуты пулями. Шубин и его товарищи сдерживали такие попытки не только огнем из автоматов, но и гранатами. Огневой перевес, несмотря на малочисленность группы Глеба, был все-таки на их стороне. Да и не до конца еще протрезвевшие нацисты не могли оказывать им должного сопротивления, потому что по-прежнему не понимали, что происходит. В конце концов, оставшиеся в живых фрицы устремились по дороге в сторону спуска с горы. Именно туда, куда и следовало им бежать по задумке Шубина.