Книга Аплодисменты для мисс Салливан, страница 16 – Виктория Малавийская

— Наверное, осталась у друзей, — сказала Мэгги вслух. Скорее себе, чем соседке. — Она часто так делает. У неё же салон… то есть бутик, она вкладывает в него всю душу, наверняка опять допоздна разбиралась с поставками или ещё с чем-то.

Соседка издала короткий смешок, в котором явственно слышалось нечто среднее между насмешкой и жалостью.

— Бутик, — повторила она, качая головой. — Дорогуша, при всём уважении, никакого бутика у вашей сестры отродясь не было.

— Простите? — Мэгги моргнула, не сразу поняв смысл сказанного.

— Я не знаю, что она вам рассказывает, — женщина понизила голос, хотя на лестничной площадке кроме них двоих никого не было, — но зарабатывает она вовсе не платьями и не шляпками. Мужчины к ней ходят, милочка. Разные мужчины. В разное время суток. Иногда среди ночи так хлопают дверью, что весь этаж просыпается.

— Вы заблуждаетесь! — перебила Мэгги, и её голос прозвучал куда жёстче, чем она сама ожидала. — Моя сестра работает в сфере моды. У неё контракты, клиентки, она сама мне показывала эскизы… Люди вечно придумывают гадости про молодых женщин, которые живут одни, вам не кажется? Особенно если эти женщины красивы и не отчитываются перед соседками за каждый свой шаг.

Старуха не стала спорить. Лишь равнодушно пожала плечами — как человек, которому давно надоело кого-то в чём-то убеждать, — и произнесла со спокойной уверенностью:

— Я двадцать лет живу за этой стеной, милочка. Я слишком многое видела и слышала, чтобы ошибаться в подобных вещах. Но вы, конечно, вольны думать, что вам угодно.

Она качнула головой ещё раз, ставя точку в разговоре, который её, судя по всему, занимал не больше, чем опытного гида толпа шумных туристов, и без дальнейших слов скрылась за своей дверью. На лестничной площадке снова стало тихо. Мэгги ещё несколько секунд стояла неподвижно, глядя на дверь квартиры «3Б» и словно ожидая, что та вот-вот откроется и разрешит всё одним взмахом руки. Но дверь не открылась. И только теперь, в этой тишине, детали, которым Мэгги прежде не придавала значения, начали одна за другой всплывать в её памяти и складываться в узор, разглядывать который ей совершенно не хотелось. Редкие встречи, которые Элис вечно переносила в последний момент под самыми неубедительными предлогами. Новое пальто с меховым воротником и тонкое золотое кольцо с камнем, происхождение которых сестра объясняла невнятным «подарок от клиентки», отводя при этом глаза. Разговоры о работе, которые Элис неизменно и с удивительной ловкостью переводила на что угодно другое — погоду, кино, новую помаду, — стоило Мэгги задать хоть один прямой вопрос. Впервые за все эти годы Мэгги позволила себе мысль, от которой немедленно захотелось отшатнуться: а что, если всё это время сестра попросту ей лгала? И если соседка права — если права хотя бы отчасти, — тогда исчезновение Элис перестаёт быть просто очередной взбалмошной выходкой избалованной младшей сестры. Тогда это что-то другое. Что-то куда более страшное, чему Мэгги пока не могла подобрать название, но уже отчётливо чувствовала его холодное дыхание где-то у себя за спиной.

Она медленно спустилась по скрипучей лестнице на улицу — туда, где моросил мелкий, безобидный на вид дождь, — и, стоя под навесом соседней аптеки, выудила из кармана пальто смятую пачку «Честерфилда». Ту самую, которую держала при себе «на самый крайний случай», хотя бросила курить ещё два года назад и с гордостью говорила об этом всем знакомым. Пальцы чуть подрагивали, пока она подносила спичку к сигарете. Затянувшись, Мэгги поймала своё отражение в мокрой витрине аптеки — бледное, встревоженное лицо — и решительно зашагала в сторону полицейского управления.