Книга Аплодисменты для мисс Салливан, страница 35 – Виктория Малавийская

— С чего мне вам доверять? — спросила она напрямую, скрестив руки на груди. — Я вас впервые вижу, детектив. Может, объясните для начала, в чём дело, прежде чем куда-то меня уводить?

Рейли на мгновение замялся, будто подбирая слова, а затем произнёс — спокойно, но с той внутренней твёрдостью в низком грудном голосе, которая заставила Мэгги невольно прислушаться внимательнее, чем ей самой хотелось бы:

— Потому что, мисс Салливан, если вы действительно узнали что-то важное о пропаже сестры, кабинет шефа Харрингтона — последнее место в этом городе, где стоит об этом рассказывать. И я предпочёл бы объяснить вам почему за чашкой кофе, а не посреди коридора, где нас могут услышать десятки лишних ушей.

В его голосе не было ни настойчивости мошенника, ни фальшивой участливости, к которой Мэгги уже привыкла за годы журналистской работы с равнодушными чиновниками. Было нечто другое — взвешенная уверенность человека, который знает больше, чем готов сказать сразу, и явно тяготится этим знанием. Мэгги, сама не до конца понимая почему, вдруг почувствовала, как её настороженность понемногу отступает.

— Хорошо, — произнесла она наконец, — но предупреждаю, детектив: если это окажется пустой тратой времени, я всё равно вернусь сюда и добьюсь встречи с Харрингтоном.

— Договорились, — на губах Рейли впервые за весь разговор мелькнула застенчивая улыбка.

* * *

Кафе оказалось небольшим, но уютным заведением в двух кварталах от управления — из тех тихих и полупустых в утренние часы мест, куда обычно заглядывают клерки из соседних контор в короткий перерыв между делами. Внутри пахло свежемолотым кофе и тёплой выпечкой. У окна негромко играло радио, передававшее утренний выпуск новостей вперемешку с рекламой стирального порошка. Немолодая официантка в накрахмаленном переднике проводила их к столику в самом дальнем углу зала, подальше от входной двери и от единственных других посетителей — двух пожилых мужчин, увлечённо обсуждавших вчерашний бейсбольный матч за своим столиком.

— Два кофе, пожалуйста, — попросил Рейли, дождавшись, пока Мэгги устроится напротив, и лишь затем сам опустился на стул, аккуратно положив папку с бумагами перед собой.

Когда официантка отошла, он на мгновение замялся, машинально коснувшись пальцами небольшого серебряного кулона, свисавшего на тонкой цепочке из-под воротника рубашки, — жест, который, судя по всему, давно превратился у него в неосознанную привычку.

— Прежде чем вы расскажете мне свою историю, — начал он, наконец убрав руку от кулона, — я хочу, чтобы вы понимали: я привёл вас сюда совсем не для того, чтобы вытянуть информацию и передать её кому-то ещё. Я коп, мисс Салливан, и мне бы хотелось им оставаться. В самом честном смысле этого слова. И всё же в последние месяцы службы я стал замечать в этом управлении вещи, которые меня всерьёз тревожат.

— Какие вещи? — Мэгги подалась вперёд, забыв на мгновение о собственной осторожности.

— Пока просто расскажите мне вашу историю, — мягко, но настойчиво повторил он. — С самого начала. А потом я поделюсь тем, что знаю сам.

Официантка принесла две дымящиеся чашки кофе, и Мэгги, сделав глубокий вдох, начала рассказывать — о той скрипучей лестнице в доме Элис и словах пожилой соседки, о холодном и ничего не выражающем взгляде Харрингтона в его музейно-опрятном кабинете, о бессонной ночи и разговоре с Пирсом в редакции, наконец, о вечере в баре «У Флэннагана». Рейли слушал внимательно, не перебивая, изредка делая короткие пометки карандашом на полях папки, лежавшей перед ним, — и его сосредоточенное молчание почему-то придавало Мэгги уверенности куда больше, чем любые ободряющие слова.