Книга Аплодисменты для мисс Салливан, страница 46 – Виктория Малавийская

Джек несколько секунд разглядывал его из-за стойки, стараясь понять, откуда ему знакомо это лицо — уверенное, надменное, с той нарочитой аккуратностью в укладке волос, которая выдаёт человека, привыкшего подолгу любоваться собственным отражением. И тут его осенило: газета. Совсем недавно, ещё до всех этих событий, он мельком просматривал свежий выпуск в номере отеля «Астор» и наткнулся на большую статью с фотографией — молодой лейтенант полиции Нью-Йорка, раскрывший громкое ограбление ювелирного магазина на Мэдисон-авеню. Одна из самых перспективных фигур в управлении, писали газетчики. Образец честности и профессионализма для целого поколения молодых офицеров. Фрэнк Мэллори. Тот самый человек, чья фотография ещё несколько недель назад символизировала для всего города надежду на честный закон, сейчас неспешно приближался к стойке подпольного борделя с видом завсегдатая, явившегося за привычным вечерним развлечением.

— Ключ, — бросил Мэллори, останавливаясь перед Джеком и даже не потрудившись поздороваться.

— Какую комнату, сэр? — спросил Джек, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри у него всё похолодело от одной лишь мысли о том, что могло скрываться за этим лаконичным запросом.

— Рыжую, — Мэллори чуть скривил губы в подобии улыбки. — Она ведь у вас новенькая, не так ли?

Джек молча протянул ключ, чувствуя, как в груди тяжело сжимается сердце. Комната. Рыжая. Элис. Он прекрасно понимал, что ничего не может изменить, что любая попытка вмешаться закончится для него в лучшем случае избиением, а в худшем — куда более скорой расправой, чем та, которая уготована в будущем. Оставалось лишь стоять за стойкой, механически перебирая страницы учётной книги, и ждать. Каждая минута тянулась мучительно долго, будто время намеренно замедляло свой ход, чтобы продлить бессильную пытку.

Спустя, как показалось Джеку, целую вечность, дверь снова открылась, и Мэллори вышел в коридор с тем же невозмутимым спокойствием, с каким входил, — поправляя воротник плаща и продолжая лениво жевать резинку, словно только что завершил самую обыкновенную деловую встречу, а не покинул комнату испуганной пленницы. Он неторопливо подошёл к стойке.

— Проводи меня к мистеру Грэйсону, — произнёс он тоном, в котором не было ни капли просьбы — только отработанная уверенность человека, давно знающего дорогу, но сохраняющего видимость соблюдения формальностей.

Джек молча вышел из-за стойки и повёл его через коридор — мимо всё тех же железных дверей и могильной тишины за ними, — к кабинету Грэйсона в самом конце подземного лабиринта. Он осторожно постучал.

— Входите, — из-за двери тут же донёсся тихий голос.

Джек толкнул дверь. Мэллори прошёл внутрь без малейшего колебания, будто оказывался здесь далеко не впервые, и Грэйсон, оторвавшись от бумаг на своём массивном столе, встретил его лёгкой улыбкой — той самой, какой встречают старого и проверенного временем знакомого. Джек успел увидеть лишь крепкое рукопожатие, прежде чем дверь закрылась перед самым его носом. Он долго стоял неподвижно, глядя на закрытую дверь, за которой сейчас, судя по всему, продолжалась обыденная беседа двух старых компаньонов. Слова Элис, сказанные накануне — про Харрингтона, про полицию, про людей, помогающих Грэйсону сверху, — окончательно перестали быть просто домыслами напуганной девушки. Они превратились в неопровержимый факт, увиденный собственными глазами. Полиция — по крайней мере, часть её, причём часть далеко не последняя, — действительно стояла по одну сторону баррикад с теми, кто похищал, ломал и продавал чужие жизни.