Книга Джули Чан мертва, страница 38 – Лианн Чжан

Но эта карточка говорит сама за себя: уровень – «подружка невесты».

Как это вообще возможно?

Нужно было покопаться в деталях. Перерыть комнату Хлои, найти ее дневники, пролистать сплетни до сто двадцать восьмой страницы. Я совершенно не готова. Белла Мари сразу поймет: я самозванка. Все заметят, что со мной что-то не так. Какого черта я натворила? Почему меня сюда принесло?

Снаружи воют сирены полиции. Это за мной? Я вспоминаю тот визит с проверкой несколько лет назад. Враждебность, чувство безысходности. Тетя, кричащая на меня своим пронзительным голосом. К горлу подступает желчь. Спина покрывается потом. Загривок лижет жаркая волна. Я не могу дышать.

Я закрываю глаза и пытаюсь взять себя в руки. В темноте возникает лицо Хлои. Ее безжизненное тело, фиолетовые губы, налитые кровью глаза. Но теперь по коже ползают личинки, пожирая ее плоть. Ее зубы начинают стучать.

Клац-клац-клац.

Вдруг ее зрачки устремляются на меня. Черные, пустые. Она размыкает пересохшие губы и шепчет:

— Обман.

Она бросается на меня. Гниющие руки тянутся вперед. Пальцы впиваются мне в плечо.

Я вскрикиваю и вырываюсь.

Но передо мной не Хлоя.

Это Белла Мари.

Белла Мари смотрит на меня своими кристально-голубыми глазами. Такими яркими, что я вижу в них свое дрожащее отражение. Я завороженно замираю. Образ Хлои исчезает, растворяясь где-то на задворках сознания.

Белла Мари заботливо и нежно смотрит на меня. Заботливее и нежнее не бывает.

— Я не хотела тебя напугать, дорогая.

«Дорогая».

Ее акцент расплывчатый, неуловимый, его сложно связать с одной европейской страной. Я знаю, что ей чуть за тридцать, но на вид она не старше двадцати. Кожа юной девушки, образ почти святой. В горле поднимается странное чувство, я застываю где-то между страхом и восхищением, и мне внезапно хочется отвести взгляд.

Она моргает, и меня отпускает из тисков ее гипноза.

Мир возвращается на свою орбиту, кинопленка крутится дальше. Все смотрят. Молча.

Точно. Я только что заорала на весь зал, когда Белла Мари до меня дотронулась.

Я сглатываю. Поворачиваюсь к гостям.

— Все в порядке. – Я смеюсь, и люди отворачиваются. Музыка снова оживает.

Я снова обращаюсь к Белле Мари, все еще избегая ее взгляда.

— П-прости. Я задумалась.

— Нет-нет, не извиняйся, дорогая. Это моя вина – подошла сзади. Надо было быть внимательнее.

— О боже, нет. Подходи ко мне сзади в любое время! – Я сама морщусь. Слова вылетают сами собой. Она, наверное, считает меня ненормальной. Хочется провалиться сквозь землю.

Но она смеется, и мое сердце сбивается с такта. Ее дыхание – сладкое, как мед, – наполняет воздух. Она наклоняется ближе, и мы касаемся щеками, как с Анжелик. Там, где соприкоснулась наша кожа, остается ощущение тепла. Она мягко направляет меня к месту, положив руку на спину.

— Садись, садись.

Я вытираю вспотевшие ладони о тесное платье. Я так тяжело дышу, что, кажется, швы вот-вот разойдутся.

Белла Мари садится рядом и кладет ладонь мне на запястье, останавливая мои нервные телодвижения.

— Ты великолепна в изумрудном. Тебе очень идет.

— Правда?

— Да. Но, – Ее глаза наполняются тревогой, – ты сегодня выглядишь очень взволнованной. Все в порядке?

Ну да, конечно. Я просто поменялась жизнями со своей мертвой сестрой, зашла слишком далеко и не знаю, как выбраться из сложившейся ситуации, а еще сижу рядом со своим кумиром школьных лет, которая только что сказала, что я выгляжу великолепно и назвала меня «дорогая». Это у меня бабочки в животе или это просто последствия диетического чая?