Книга Джули Чан мертва, страница 85 – Лианн Чжан

— Отличный удар!

Тем не менее остров весьма впечатляющий.

Нет, правда, масштабы поражают.

Каждый раз, поворачивая за угол, я ловлю себя на том, что мне хочется ущипнуть себя: не понимаю, как одна семья может владеть настолько огромным куском земли.

Мы неторопливо обходим великолепные территории спортивного комплекса: волейбольную площадку, теннисные корты, сквош-корт, который одновременно служит половиной баскетбольной площадки, и конюшню. Затем перед нами возникает главный корпус, где расположены кухня и жилые помещения персонала, – трехэтажное здание в стиле греческого возрождения, окруженное пальмами.

Ближе к центру острова находится ферма с курами на свободном выгуле, коровами, овцами и другими животными. Виктор дает нам морковки, и мы кормим коз. Одна из них чуть было не отгрызла мне мизинец.

Рядом с фермой – огромная теплица, где выращивают собственные продукты.

— Каждая секция здесь оборудована встроенным климат-контролем, так что мы можем выращивать урожай любых овощей и фруктов круглый год, – с гордостью говорит Виктор, указывая на кабачки, салат и цитрусовые деревья. – Воду мы берем из океана и опресняем на станции у побережья. Каналы, которые вы видите вдоль грядок, служат идеальной средой обитания для пресноводной рыбы, которая еще и удобряет растения своими экскрементами. Мы переняли эту технологию из Азии.

Он смотрит на меня так, будто это я их всему научила.

— На острове ничего не пропадает зря.

Он знакомит нас с персоналом. Работники срывают с зеленых деревьев сочные манго. Все здесь высокие, стройные и поразительно красивые. Сцена – работники, тянущиеся вверх и срывающие спелые плоды, – выглядит как кадр со страницы модного журнала. Какая-то антиутопия в духе «О дивный новый мир», где рабочие счастливы в труде.

Нам рассказывают, что остров – своего рода большая община. Роскошный кооператив, где персонал живет, ест и работает. Некоторые, как семья Виктора, работают на Мельнибургов уже не одно поколение. И он не шутит.

Типа, так у них уже сотни лет. Началось еще до Первой мировой. Я не шучу.

Главный дом – это изысканный особняк в стиле французского шато с изломанными крышами. Виктор проводит нас внутрь, где в огромном вестибюле с симметричными изогнутыми лестницами висят гигантские портреты предков Мельнибургов. Рамы прикреплены на стенах высотой в двадцать футов, и внимательные лазурные глаза на полотнах будто следят за мной.

Некоторые семейные портреты настолько древние, что удивительно, как их еще не забрал какой-нибудь британский музей. Я говорю о масляной живописи прямиком из восемнадцатого века и черно-белых фотографиях, на которых, вполне возможно, запечатлены члены царской семьи Романовых. Есть и несколько современных фотопортретов, включая снимок представителей нынешних Мельнибургов. В центре – Белла Мари. Справа от нее – ее отец, суровый мужчина с румяными щеками и голубыми глазами, слева – мать, худощавая блондинка с пронзительным взглядом черных глаз.

— А это кто? – Ай указывает на небольшую картину в дальнем углу, ее голос эхом разносится под сводами зала.

Мужчина в бежевом кафтане сидит на простой деревянной скамье. У него темные волосы, лицо суровое, обвисшие щеки словно тянут его вниз. Левый глаз закрыт белой повязкой, а другой смотрит прямо в душу. Аж мурашки по телу. Отвести взгляд почти невозможно. В его нарисованной голубой радужке переливаются все тона цветового спектра, и это единственная яркая точка на этой мрачной, сдержанной картине.