Книга Убийство во французской книжной лавке, страница 123 – Грег Мосс

— А Риголе когда-нибудь разливается?

— Не сильно.

— И не пересыхает полностью?

— Вы думаете, в русле реки могло быть что-то спрятано.

— Нет, я так не думаю, но, раз уж вы это сказали, сокровище может находиться под каменной плитой, например. Так что издатель не обманывал, плиту нужно просто поднять, а не выкапывать, но это можно сделать, только когда в Риголе иссякнет поток воды и откроется доступ.

— Я так не думаю.

— Почему бы и нет? Это хороший способ убедиться, что клад пролежит долго, пока не наступит достаточно сильная засуха.

— Я не верю, что такое когда-либо случалось или может случиться, потому что помимо дождей в горах лежит снежный покров, который постепенно тает в течение лета, поддерживая поток воды.

— Вполне логично. Но определенно, это именно то место, что изображено в книге, – сказала Зои, думая о дне своего приезда. – А где же хэкберри?

— На том берегу, – сказала Симуно, – но на квадроцикле не перебраться через реку, можно подъехать только со стороны города.

— Какая жалость.

— Вы могли бы перейти по гребню плотины. Там неглубоко.

— Но я ничего не вижу. Слишком темно.

— Я пошутила.

— Да, конечно. А где находятся другие места?

— К югу и востоку от Сент-Катрин. Хотите, сделаем крюк, и я вам покажу?

— Я не уверена, что в этом есть какой-то смысл. На небе ни пятнышка света, и, честно говоря, я сомневаюсь, что мои зубы останутся целы после такой тряски.

— Согласна. Буду ехать аккуратнее.

Симуно сдержала слово и сбавила скорость. В любом случае дорога вдоль канала была значительно ровнее. Разум Зои прояснился, и на плодородной почве ее воображения начал прорастать зародыш идеи – что-то связанное с расположением ландшафтных видов вокруг Сент-Катрин, в которых центральным элементом неизменно выступало провансальское falabreguier.

В современном французском ударение ставилось бы на первую букву е – falabréguier, – но такая незначительная языковая деталь вряд ли может иметь решающее значение, не так ли?

Они вернулись на парковку у ратуши. Симуно поставила квадроцикл в гараж, заперла его и включила сигнализацию, после чего они пешком поднялись в город.

— Вы сможете прийти завтра на мой небольшой прием? – спросила Зои. – Это не помешает вашему рабочему дню?

— Думаю, Квентин будет занят приготовлениями к вечерней смене, но я приду. Это очень мило с вашей стороны.

— Хорошо. Спасибо вам за это приключение.

— Помогло? Приблизились к раскрытию тайны? – с улыбкой спросила Симуно.

— Я чувствую, что недостаточно хорошо знаю местность, чтобы интерпретировать те или иные подсказки, – ответила собеседница.

Но тут она лукавила. У нее действительно появилась идея, связанная с подробными картами местности, которые она продала Барбаре и видела на прикроватном столике в гостевом доме.

Они попрощались, и Зои побрела по мощеным улицам, мимо церкви, темной и запертой на ночь. Свернув на площадь, она была оглушена звенящей тишиной.

Сент-Катрин словно твердыня или крепость, построенная на скальном выступе, где стенами и бастионами служат сами дома. В них люди живут тайной жизнью – или если не тайной, то просто личной, как Квентин Симон, колдующий над рецептами на своей кухне, или Жюльен Кальме, возносящий молитвы и сочиняющий проповеди, или Наполеон Этьен, замышляющий месть.