Книга Петля Сергея Нестерова, страница 242 – Руслан Григорьев

— Диляром Фархатовна! – Он запнулся, но докторша помогла ему.

— Сергей Владимирович, – она с улыбкой посмотрела на него, и он утонул в ее черных, бездонных, как омут, глазах. – Последние несколько дней вы хотите рассказать мне что-то очень важное для вас, но не решаетесь этого сделать. Если не возражаете, мы могли бы встретиться с вами завтра…

— Завтра суббота, выходной день, – напомнил Нестеров.

— У меня дежурство, так что жду вас в три часа дня в ординаторской, тогда и побеседуем, – красавица Востока чуть улыбнулась, повернулась и пошла, как модель по подиуму, чуть покачивая бедрами и ставя ножки в туфельках четко по одной линии.

С утра приехала Люба, привезла всяких вкусностей и, как просил, копию выписного эпикриза из Института нервных болезней. Сергей рассказал ей о предстоящем разговоре, на что незамедлительно последовала неадекватная, с его точки зрения, реакция,

— Ты смотри, не влюбись в эту Шамаханскую царицу! Вон, как глаз загорелся.

Это был навет, причем явный. В своих моральных качествах и устоях Нестеров был уверен. Почти. Потом были еще посетители, но к трем часам Сергей всех разогнал, заявив, что по распорядку после обеда – сон и ему надо отдохнуть, спина разболелась. Ровно в три, минута в минуту, он постучал в ординаторскую. Доктор сидела за своим столом, заполняла бумаги – собственно, другого он и не ждал. Нестеров занял предложенное ему место и, отвечая по ходу на уточняющие вопросы, со всеми подробностями поведал историю болезни и необъяснимого выздоровления, а потом положил на стол копию выписного эпикриза. Рассказывая, он отметил, как внимательно, делая пометки в рабочем блокноте, слушала его Диляром Фархатовна и точно так же читала заключение Института нервных болезней.

— Да, Сергей Владимирович, очень интересно. С того времени заболевание как-то проявляло себя? Покачивания, дрожание рук, другие симптомы?

— Нет, ничего такого не было.

— Странно, очень странно. Сейчас конец восемьдесят девятого, прошло почти пять лет. Если первоначальный диагноз, прогрессирующий рассеянный склероз, верный, то ваше место, извините, на кладбище, а не в нашем госпитале. Но даже, если у вас острый рассеянный энцефаломиелит, все равно вы бы передо мной не сидели, такой молодой, красивый и сильный мужчина, а скорее лежали в больничной койке худой и ослабленный. Вообще вся ситуация с вами порождает массу вопросов, в том числе к качеству проведенных исследований. В частности, по-моему, пункцию спинного мозга у вас взяли нечисто, видимо, задели кровеносный сосуд, а, если покопаться, можно еще кое-что найти. Однако дело совершенно не в этом. – Она уставилась на него своими огромными глазищами. – Послушайте, вы ведь рассказали мне свою историю с определенной целью. С какой?

— Хочу, чтобы в нашем госпитале сняли диагноз, который мешает мне жить и работать. – «Помоги, красавица Востока, помоги!», – молча просил Нестеров. – Поймите, я не могу забыть, что у меня, как сказали врачи, тяжелая форма рассеянного склероза. Я устал жить под дамокловым мечом, в ожидании, что ни сегодня-завтра вернется эта зараза и жизнь моя закончится. Опять же по работе из-за диагноза, записанного в карту, на меня наложен целый ряд ограничений. То не делай, туда не ходи! Достали уже! Диляром Фархатовна! Не знаю почему, но я уверен, что только вы можете мне помочь! – Он говорил и истинно верил в свои слова.