Книга Петля Сергея Нестерова, страница 244 – Руслан Григорьев

— Так что, будем проходить дополнительное обследование?

— Будем!

Консилиум собрали через десять дней. Сестра привела Нестерова на второй этаж к дверям какого-то кабинета, где его ждала доктор Дилора с историей болезни в руках.

— Держитесь, Сергей Владимирович! – Она ободряюще зажмурила глаза, но он услышал серьезное беспокойство в голосе. – Все должно быть хорошо, результаты исследований, анализы – в порядке, никаких отклонений. К тому же приехал наш главный консультант, один из ведущих специалистов в этой области…

— Кто такой, если не секрет?

— Доктор медицинских наук, профессор Штульман Давид Рувимович, заведующий отделением в Институте, где вы лежали.

— Кто? – Нестеров ушам своим не поверил. – Штульман?

Ответить Дилора не успела, пригласили войти. За длинным столом сидело несколько человек в белых халатах и среди них, ровно посередине, на царском месте знакомое лицо – Давид Рувимович Штульман. Лечащий врач зачитала некое информационное сообщение с результатами последних анализов и замолчала в ожидании вопросов. Папку с документами, где сверху лежала копия выписного эпикриза Института нервных болезней, она положила в раскрытом виде перед председательствующим. Все молчали, и тогда заговорил Штульман, быстро пробежавший бумаги.

— Здравствуйте, Сергей Владимирович! – На губах приветливая улыбка. – Подойдите поближе. Кажется, я вас припоминаю. – «Врет, – констатировал Нестеров, – не может он меня помнить, пять лет прошло, сотни, если не тысячи, больных, да и видел он меня всего два раза». – Вы у кого наблюдались, у Шаповаловой? Очень грамотный и высококвалифицированный специалист, кандидат медицинских наук. Как чувствуете себя, Сергей Владимирович?

— Прекрасно, Давид Рувимович!

— Помните, как меня зовут? – В вопросе прозвучало настороженное недоумение.

— Конечно, разве можно вас забыть… – Получилось двусмысленно, но слово не воробей…

— Что ж, хорошо, – резко сменив интонацию, сказал Штульман.

Он вспомнил: не Нестерова, конечно. Вспомнил, как пять лет назад впервые за все годы работы уговаривала его Наташа Шаповалова, неприступная Снежная королева, изменить диагноз какому-то чекисту. А у него к этой проклятой породе всегда было и есть резко отрицательное отношение – отца, майора государственной безопасности, видную фигуру в системе ГУЛАГа, свои же, чекисты, расстреляли в тридцать девятом. Но, несмотря на это обстоятельство, он тогда почему-то пошел навстречу Наташе, хотя буквально за день до разговора они диагностировали у Нестерова прогрессирующий рассеянный склероз. Оказывается, мало этому гэбешнику тех послаблений, что получил, все никак не успокоится. Диагноз хочет снять. Ну-ну…

— Курите?

— Как раньше, полпачки в день.

— Выпиваете?

— Не без того, конечно.

— И сколько можете выпить?

— А сколько надо? – Вопросом на вопрос с вызовом ответил Нестеров, и в той же манере продолжил. – С женщинами, Давид Рувимович, у меня тоже все в порядке.

Вопрос – ответ, вопрос – ответ. Диалог походил на словесную дуэль.

— Ну, что ж, прекрасно! – холодно резюмировал Штульман. – Так и продолжайте. Вопросы есть, коллеги? Нет? Желаю вам всего самого хорошего! – выпроваживая неприятного ему Нестерова, он полагал, что на должном уровне завершил встречу.

— А диагноз? – вразрез с желаниями профессора задал вопрос настырный пациент.