Книга Петля Сергея Нестерова, страница 93 – Руслан Григорьев

Шагающий по кабинету Нестеров остановился, будто наткнулся на внезапно возникшую преграду.

— И тут я проснулся. «Ничего себе, – думаю. – Коленька – образец для подражания, ядрена корень. Да его бы сюда к нам на пару-тройку месяцев, чтоб жара под сорок, влажность под сто и режим работы по десять часов, я бы тогда посмотрел на его прекрасное личико… Ален Делон долбанный!»

— Это точно, – поддержал Шибанов. – Все эти красавцы писаные доброго слова не стоят. Возьми того же Жана Море… – Он вдруг осекся. – Стоп, машина! А чего ты завелся, Сергей? И я вместе с тобой? Это же сон!

— Понимаю, что сон, – Нестеров стал выходить из образа. – Но обидно же! Я потом до утра заснуть не мог.

— Ты хоть сейчас-то успокойся.

— Да все, проехали… – Сергей, вздохнув, сел на стул и посмотрел на противоположную от него стену кабинета, где над головой шефа раньше располагался портрет Председателя КГБ Андропова. – А куда Юрий Владимирович делся?

— Ты про это? – Шибанов, не оборачиваясь, через плечо показал большим пальцем на пустое пространство у себя за спиной. – Послу пришлось отдать. – Резидент устроился поудобней. – Он раньше все доставал меня: «Петр Георгиевич, нехорошо. На стене у руководителя, тем более такой организации, как ваша, должен быть портрет Генерального секретаря коммунистической партии нашей страны Леонида Ильича Брежнева, а вы почему-то Андропова повесили».

Шибанов улыбнулся.

— Я терпел, сколько мог. Что ему объяснять, один хрен не поймет. Однако в очередной раз не выдержал и говорю: «Извините, Степан Алексеевич. Но я Андропова не вешал, да и другим не советую». И многозначительно паузу сделал. Вроде как с намеком: «Вы хоть и посол, но такие оговорки, да еще в разговоре с резидентом КГБ, до добра вас не доведут, Степан Алексеевич». И, знаешь, подействовало, больше никаких рассуждений на эту тему не было. Может, у него кто-то из родственников репрессирован? Не знаешь? Да не в этом суть. Сейчас, когда Юрий Владимирович стал Генеральным секретарем, все изменилось с точностью до наоборот.

Шибанов выпрямился на стуле, лицо его приобрело почти торжественное, немного лукавое выражение.

— Вчера подходит ко мне, берет доверительно под локоток и шепчет на ухо: «Петр Георгиевич, уважаемый! Выручайте. Когда еще хозяйственники пришлют из Москвы портрет Юрия Владимировича? А он у вас есть. Одолжите на время». Сам должен понять, здесь я чрезвычайному и полномочному отказать не мог. – Помолчав, Шибанов приступил к тому, для чего, видимо, и вызвал Нестерова. – Отчет начал писать?

— Руки пока не дошли.

— Что ж, может, и к лучшему. – В задумчивости Георгич привычным движением потер правой рукой шею. – Хорошо, что пришел, а то я хотел Ивана за тобой послать.

По тому, как было сказано, Сергей понял, что ничего хорошего для себя он не услышит.

— Телеграмма пришла, – Шибанов отвел взгляд, выравнивая стопку бумаг на правой стороне стола. – Откладывается твой отъезд, переносится на конец мая следующего года.

Нестеров с застывшей полуулыбкой смотрел на резидента. Смысл сказанного с трудом укладывался в сознании: «Это же фигня какая-то… Шутить изволите, господин начальник? Замена же во вторник прилетает, месяц на передачу дел – и все… Меня дома ждут… Как же так? Может, розыгрыш?» Но при всем охватившем его отчаянии он прекрасно понимал, что такими вещами не шутят.