Онлайн книга «Нестеров. Превращения»
|
— Мне выходить, Сережа! Он подал руку, и она с удовольствием воспользовалась его помощью. — Юлия Сергеевна! Вы торопитесь? Понимаю. Хотя бы несколько минут… — У меня совсем немного времени, Сережа. Мне опаздывать никак нельзя. Я же приходящей няней работаю, а у нас все очень строго. Они вышли на перрон. По счастливой случайности освободились местечки на лавочке под скульптурной композицией птичницы, и они, никому не мешая, прекрасно устроились. Мимо потоком шли пассажиры. Некоторые останавливались, но ненадолго: погладят петуха на счастье и дальше идут. Мало кто обращал внимания на пожилую, совсем седую женщину и хорошо одетого моложавого мужчину. — Сережа, ты не представляешь, как я рада тебя видеть! Здоров, выглядишь прекрасно, одет хорошо, сразу видно – преуспевающий человек. Как дома, как дети? — Грех жаловаться, все вроде нормально. Дети выросли, у них уже свои семьи, Любаша в основном домом занимается, я работаю по профессии, занимаюсь любимой мной безопасностью. Вы-то как, Юлия Сергеевна? — Я одна. Муж, Павлик, три года как покинул меня… — Ушел от вас? — Из жизни ушел мой Павел Васильевич. Детей у нас не было, не дал нам бог этого счастья. Два года назад, чтобы занять себя чем-нибудь, пошла по объявлению приходящей няней и втянулась. Уходят родители по делам или отдохнуть, а ребенка оставить не с кем, тут такие, как мы, и нужны: книжку почитать, покормить, спать уложить, да много чего. — А Герман Феликсович? — Герман? – Она смотрела прямо перед собой, не замечая проходящих мимо нее людей. – Мы же много лет вместе были, он меня еще девчонкой из секретариата КГБ в министерство взял. Так и жили: у него своя семья, у меня своя. У Германа сын был Вячеслав, Слава. Когда ты пришел к нам, он уже взрослым стал. Гера очень любил его, надеялся, что тоже чекистом станет. Не получилось. Герман все время на работе, воспитанием сына заниматься некогда, у жены сил не хватало, у нее порок сердца, все время на лекарствах. Вячеслав в институте попробовал наркотики и втянулся. В милицию попал, отец его, конечно, вытащил. Трепку задал, лечиться куда-то в Казахстан отправил, помогло, но ненадолго. Он опять за старое взялся, только в другом качестве – стал распространять эту гадость. Задержали его второй раз уже с большой дозой, а это статья и крах всему: учебе, отцовской работе. Оперативники из МВД под угрозой возбуждения уголовного дела завербовали его, так, по крайней мере, Герман мне рассказывал. Стали использовать Славу, как подставу, приманку, что ли, я в этом мало что понимаю. Оперативники хотели внедрить его в какую-то группу или организацию, не знаю, но для этого он должен был пройти очень серьезную проверку, вплоть до убийства человека. В МВД обещали, что ему за это ничего не будет. Пригрозили: если откажешься, пострадают все – отец, мать, сам на зону пойдешь. Ответ требовали немедленно. Вячеслав дал свое согласие, написал расписку, а прямо от них пошел к отцу в министерство. Все ему рассказал. Я этот день на всю жизнь запомнила. Гера тогда не просто вышел из себя, он буквально взорвался, потерял всякий контроль над собой. Сыну досталось в первую очередь. Я, как медсестра на фронте, Славке кровь останавливала. Самому Герману плохо стало, сердце схватило, еле откачала его, «Скорую» он запретил вызывать. Через какое-то время Гера пришел в себя, Славу выгнал ко мне в приемную, сам стал названивать самым близким, надежным друзьям, кто реально мог помочь, включил все свои возможности. В МВД, оказывается, предвидели такой поворот событий и подстраховались. Материалов у них на Славу было предостаточно, и, как только в ФСБ зашевелились, оперативники из управления, где с наркотиками борются, все перевернули с ног на голову. У них по бумагам получалось, что Слава был крупным наркодилером, провернувшим не одну операцию в Москве и Московской области. Чтобы не вступать в конфликт с контрразведкой, чтобы выглядело все, как бы по закону, возбудили уголовное дело, арестовали Славу, посадили в СИЗО, провели у них дома и на даче обыски. Все, конечно, было известно руководству конторы и стояло на контроле. Герман, как ни пытался правду донести, ничего не получалось. Дело передали в суд. Это все происходило до твоей командировки и сразу после нее. Кто-то подсказал, и Герман вышел на судью. Но тот никаких доводов Стадника-старшего не принял, фактически поддержал сторону обвинения. Герман не выдержал, сорвался. Стал угрожать судье. А судья, сам в прошлом оперативник, записал разговор на диктофон и поставил в известность руководство ФСБ, там в ужас пришли. Герману грозило увольнение из органов и уголовное дело. |