Книга Нестеров. Превращения, страница 33 – Руслан Григорьев

— Гони бабки, урод!

Никита дрожащими руками открыл сумку и вытащил пачку долларов, перетянутых резинкой. Нестеров сразу увидел – мало!

— Еще давай, сука! Все давай!

Сазонов заколебался, но после тычка в бок пистолетом достал еще одну пачку.

— Это не ваши, с другой фирмы, – оправдываясь, заблеял Никитка. Нестерова его заботы мало волновали.

— Плевать! С ними после нас рассчитаешься. Сколько всего?

— Пятьдесят две тысячи.

— Печать! – Сергей протянул руку.

— Нет печати. Ребята Севы Звенигородского забрали, сказали, отдадут, когда все долги верну.

— Ладно. Хрен с тобой! Михаил, дай мой кейс!

Мишка с готовностью выполнил указание шефа. Сергей достал несколько чистых стандартных листов бумаги, шариковую ручку, положил все на кейс и передал Сазонову.

— Расписку пиши: «Я, Сазонов Никита Сергеевич, возвратил ООО “МВК” пятьдесят тысяч долларов США, которые без согласования с другими учредителями общества взял из кассы для удовлетворения собственных потребностей». Подпись, число.

Расписку Сазонова Нестеров вложил в заранее приготовленную бумажную папочку.

— Дальше. На каждом листе, внизу, вот здесь, – Сергей пальцем указал место, – подпись с расшифровкой: фамилия, инициалы. Дата не нужна.

Подписав листы Никита, заикаясь, спросил:

— А зачем вам это нужно?

— Не знаешь? Четвертую фирму потрошишь и не знаешь. Что смотришь? Удивляешься? Да я всю твою подноготную наизнанку вывернул. – «Бухгалтер» от волнения сглотнул набежавшую слюну и со страхом посмотрел на Нестерова, а тот, как ни в чем не бывало, продолжал. – Объясняю, сволота поганая. Если вздумаешь хоть какую-нибудь пакость против нас сотворить, за твоей подписью в прокуратуру уйдет заявление о криминальной деятельности известного всей Москве Севы Звенигородского, и пусть с тобой потом братва разбирается. Можно, конечно, чистосердечное признание в предумышленном убийстве сочинить, но первый вариант мне больше нравится. Они тебя хорошо помучают. Понял? Так что сиди и не питюкай!

Подписанные листы Нестеров аккуратно вложил в папочку, которую определил в свой чемодан и, посчитав дело закрытым, сказал:

— А теперь, засранец, пошел вон! И не попадайся мне больше! Урою, сволочь, так, что мать твоя долго плакать будет!

Сазонов, прижав к груди сумку-портфельчик, суетливо выбрался из машины и, закрывая дверь, кланяясь, расплылся в счастливой улыбке.

— Поехали, Миш! – cкомандовал Сергей; улыбка Никиты не выходила у него из головы. Проехав два квартала, он понял. – Вот же гад!

— Вы это о ком, Сергей Владимирыч? Все ж нормально?!

— Сумку у Никиты не проверил, а там у него наверняка еще деньги были. Он потому и про две штуки баксов промолчал.

Мишка резко взял вправо и затормозил у тротуара.

— Вернемся, Владимирыч! Никуда он не денется! Тряхнем кабанчика по полной! – В голосе звучали радость и боевой задор.

— Нет! – припечатал Нестеров. – Что сделано, то сделано. Свои мы вернули, компенсацию за моральный ущерб получили, а остальное – не наше. Или ты хочешь с хорьком сравняться, чужое забрать? – Увидев реакцию Волкова, добавил. – Правильно головой мотаешь, лучше Кириллу позвони, обрадуй кореша.

Мишка побежал звонить, а Нестеров опустил стекло и закурил – после всего, что произошло, ему нужна была пауза. Прислушался к себе. Восторга от совершенного «подвига» не было, на душе только кошки скребли. Ну чего полез? Дал бы ребятам сведения на Сазонова, и пусть бы сами разбирались с этим дерьмом. Нет! Все-то ему больше других надо.