Книга Нестеров. Превращения, страница 40 – Руслан Григорьев

Сергей вспомнил позавчерашние телевизионные новости и сегодняшние утренние газеты в киоске у центрального павильона.

Хенк, наблюдая за реакцией своих собеседников, продолжил рассказ – Волков, почувствовав остроту момента, напрягся и переводил синхронно.

— Я подошел к господам, как выяснилось, из Объединенных Арабских Эмиратов, и сказал: «Вы видите людей с одинаковыми прическами в спортивных костюмах? Это русские мафиози. Да-да, я не шучу. На этом аукционе я выполняю их разовое поручение. Мы с вами цивилизованные люди, поэтому хочу вас предупредить. Господа! Они заказали «Мерседес “Марбелла”», если проиграют, закажут и вас!» Обратную реакцию вы видели. Их можно понять: семьи, дети, особенно у старика. Кто знает, сколько у него жен?

Довольный собой, Хенк широко улыбнулся, оставив Сергея с Михаилом в полной уверенности, что они не хотели бы оказаться на месте арабов. Как можно не поверить такому солидному, представительному мужчине, как Хенк?

В течение следующего часа они взяли еще три машины и закрыли все свои потребности. Еще минут сорок ушло на получение бумажных временных номеров и оформление необходимых бумаг. Завершив формальности, голландец крепко пожал руку Сергею, Михаила задержал немного, что-то объясняя и поглядывая на Нестерова.

— Сергей Владимирович! – Волков натянул на себя маску официального лица и повернулся к своему партнеру. – Господин Артур Роберт Хенк приглашает нас на ужин в девятнадцать часов к себе домой, обмыть, так сказать, наши приобретения.

Хенк, улыбаясь и коверкая русский язык, подтвердил свое приглашение.

— Йя, йя… Опмыть…

— Обмыть? – переспросил Сергей, голландец закивал головой, – это правильно, это по-нашему, по-русски. Скажи, Михаил, будем!

Волков перевел Хенку, еще раз пожали руки и разошлись. Когда шли к купленным машинам, Мишка задумчиво сказал:

— Может, вы какой-то особенный, Сергей Владимирович? Только познакомились с Хенком, и он вас сразу домой тянет. Я вон полтора года с ним работаю, но он ни разу меня к себе не пригласил. Принимать партнеров по бизнесу, да еще русских, у себя дома – это вообще не в традициях голландцев, так же, как и немцев. В кабак, по кружке пива и рюмке шнапса – это да, это по-ихнему. Но чтобы домой…

— Да брось ты! Нашел из-за чего расстраиваться. Лучше подумай, как мы с твоим сокровищем-«Марбеллой» через четыре границы домой попадем.

Они разошлись, чтобы через два часа вновь встретиться в холле гостиницы, сесть в машину, которую прислал за ними голландец, и через полчаса оказаться в тихом зеленом пригороде Бреды, в скромном одноэтажном просторном доме. Ужинать сели в небольшом садике, на свежем воздухе, на зеленой лужайке. Несколько ламп освещали стол, накрытый белой бумажной скатертью, с тарелками, приборами, стаканами и легкими закусками. Бутылка виски, белое и красное вино. Нестеров добавил от себя еще бутылку водки. В некотором отдалении от питья и еды стояла электрическая жаровня с крышкой. Мишка с Сергеем видели такую штуковину в первый раз. На ней жарились всякого рода сардельки-колбаски. Хозяйка, а может прислуга, миловидная, но бесцветная женщина, за весь вечер появилась только раз или два, молча добавила закусок и поменяла посуду. Пили немного, Хенк – по своей, западной манере, а Нестеров с Волковым – специально, завтра за руль. Разговор шел вроде как ни о чем: погода в России, как ходят машины зимой, состояние дорог, качество топлива и прочие околоавтомобильные темы. Тем не менее нет-нет да звучали вопросы от Хенка, которые, если пользоваться терминологией спецслужб, можно отнести к разряду сбора сведений личностного характера. Какая семья, сколько детей, где учились, работали, в каких странах бывали, чем там занимались, увлечения спортом и многое всякое разное. Вопросы звучали ненавязчиво, вписывались в общую канву беседы и были обращены главным образом к Нестерову. Сергей сам бы задавал такие вопросы, если бы оставался на оперативной работе и человек представлял для него интерес. Хотя… Может, все это им надумано, плод болезненного воображения? Как это называется у психологов: профессиональная деформация личности?