Книга Нестеров. Превращения, страница 59 – Руслан Григорьев

Тут проснулся и вышел на свет божий младший Нестеров – Олежек, мамина любовь и слабость. Увидев на столе рассол и квашеную капусту, не удержался и с издевкой спросил:

— Мам! Это что? Алконавты на вахту заступили?

Сергей как раз входил на кухню и слышал «выступление» Олега.

— Ты что сказал, нахлебник? – Настроение у Сергея и так было плохое, а тут еще отпрыск на мозоли наступает.

— А что я такого сказал? Если ты принял мои слова на свой счет, твои проблемы, я твое имя не называл.

— Фильтруй базар, умник!

— О-о! Прогресс! Ты уже по фене ботаешь? Или как там у вас, у блатных?

Не отдавая себе отчета, из чувства захлестнувшей обиды, что сын поставил его вровень с ворьем всяким, Сергей рванул к Олегу, но между ними, раскинув руки, встала Люба.

— Все! Мужчины – все! Разошлись! Олег, иди! Садись на свое место! Вон хлеб, масло, сыр. Делай себе бутерброд, чай я заварила! Яйца сейчас будут готовы. – Выгоняя из себя дежурные слова, она бога молила, чтобы не сцепились по-настоящему двое самых дорогих ее сердцу мужчин. – Сережа! Ты чего стоишь? Ты же хотел мне рассказать, что вчера случилось в офисе. – Быстрый взгляд, обращенный к сыну в надежде на понимание. – Иди в гостиную, дорогой! Там поговорим. Я сейчас приду.

Нестеров-старший, сжав зубы, играя желваками, вышел, а в голове, не стихая, звучали оскорбившие его слова сына: «Или как там у вас, у блатных?» Совсем берега попутал парень, отца родного на одну доску с блатными ставит. А через минуту, закрыв дверь за собой, вошла Люба и села с ним рядом.

— Сереж! Ну что случилось? – Она пыталась поймать ускользающий взгляд мужа, который ужасно не хотел рассказывать ей про Севу Звенигородского и Мишку Волкова, пистолеты, про всю эту страшную историю, но жена, как ей показалось, сама поняла самое главное.

— К тебе приезжали ЭТИ? Да? Они же обещали мне, что больше не придут!

От неожиданности Сергей опешил.

— Это ты сейчас про кого?

— Про ЭТИХ… ну, как вы их называете? Бандитов?! Я правильно говорю?

— Ну да, про них. А ты здесь при чем?

— Так они еще две недели назад приходили, я тогда одна была, ты меня дежурной по офису оставил. Помнишь?

— Да! Было такое дело. Помню.

— Я тебе не стала говорить, они же обещали, что больше не придут, но раз нарушили свое слово, значит, и я должна тебе все рассказать, с самого начала. – Сергей сдержал рвущиеся у него к Любе вопросы и заставил себя слушать. – Они зашли толпой, сразу стало понятно: это не клиенты, эти не за машинами и запчастями. К тому же вид у них был, как бы это тебе объяснить, шпанистый. Хотя один прилично был одет, даже в малиновом пиджаке, я, конечно, сразу поняла, кто вожак. – Выражение лица у Любаши было, как у победителя. – Знаешь, что смешно? Во-первых, я ничуточки не испугалась, а во-вторых, главаря звали СЕ-РЕ-ГА! – Люба от души, колокольчиком, рассмеялась, а Нестерову было не до смеха. – Я с ним в основном общалась. Остальные – так, сбоку припека. Бегали по офису, чего-то искали, но так и не нашли. А Серега поначалу грубо себя повел, распоряжаться стал, как у себя дома, матом начал ругаться. Ну, я сразу пресекла, ты же меня знаешь, попросила его не выражаться. Я, говорю, хоть и провела большую часть своей жизни среди офицеров, но ни от мужа, ни от товарищей его ни одного матерного слова не слышала. «Это, в каких таких войсках служил твой муж? В балете, что ль?» – он с издевкой так спросил. Ну, я ему ответила, как ты меня учил: «Муж у меня, говорю, двадцать лет в КГБ проработал. Сначала в контрразведке, потом в разведке, потом опять в контрразведке. Подполковник». Серега оживился, даже каким-то симпатичным показался, спрашивать стал: в каких странах мы работали, много ль денег привезли, что мы там, за границей, делали, как «шпионили», страшно было или так себе, много еще всего спрашивал. Про работу я рассказала, как нас на курсах в Центре учили, ему больше и не нужно было. Про страх без имен, конечно, рассказала, как мы нашего друга спасали, из облавы вывозили. А в основном, про жизнь говорили. Я о своем, о бабском, про детей, как мы врозь жили. Вспомнила, как после командировки ты заболел, и тебя врачи к смерти приговорили, а ты выжил и опять на работу вернулся. Серега на этом месте не выдержал и говорит: «Ну и дурак!» Он так от души сказал, что я с ним, честно скажу, спорить не стала, хотя могла бы. – Люба хитро улыбнулась. – Ты же знаешь, я дураков с детства не люблю.