Книга Нестеров. Превращения, страница 89 – Руслан Григорьев

Впереди тараном шел Моренов, за ним – Нестеров, потом – Скляренко и замыкающим – атлет Коля – в таком порядке они выходили из заведения. Люди Мусы по стенкам стояли, Моренова, как рядовые генерала, глазами ели. Не задерживаясь прошли через парадный выезд и повернули к Садовому кольцу. Сергей краем глаза успел заметить, как по машинам рассаживался «поезд» Звенигородского. Причем Сева ругался с начальником охраны, покрывая его слева направо и справа налево отборным матом.

Пройдя несколько метров и убедившись, что за ними хвоста нет, Моренов остановился.

— Спасибо, мужики! – Он пожал Скляренко и Николаю руки. – Коля! Ты вернись, посмотри, чтобы не смазали конец мероприятию. Сам знаешь, конец – он всему делу трындец! Иди, дорогой! – Повернулся к Скляренко. – Виктор Александрович, уважаемый! Какие планы?

— Владимир Андреевич! Мы, с вашего разрешения, домой отправимся, нам тут пятнадцать минут не торопясь пешочком.

— Не смеем задерживать! Да, Сергей Владимирович?

Нестеров протянул Скляренко руку, тут же передумал, и они схлестнулись в братском объятии. Оставшись вдвоем, Моренов решил, что их разговор с Нестеровым не закончен.

— Так я не понял? После всего, что произошло за сегодня, ты что, и дальше будешь крутить этот стремный бизнес? – Владимир Андреевич хитро прищурил левый глаз, будто заранее знал ответ своего друга.

— Друг ты мой, Моренов! Разве я непонятно сказал, и ты не понял? Я вообще не хочу быть в бизнесе! Ни в каком!

— Ну, это вряд ли получится. Мы с тобой, дорогой, живем в этом мире, в рынке. Причем не на рынке, а в…

Развитию философской части беседы, необходимому элементу офицерского собрания, помешал показавшийся из парадного выезда «Золотой арбы» кортеж Звенигородского, медленно выбирающийся на Поварскую улицу. На заднем сиденье, развалившись, при открытом верхе кабриолета, сидел пьяный Сева, зазнобу Галю он отправил к водителю и тем самым лишил начальника охраны его законного места. Сзади – машина сопровождения с бойцами. При выезде на Поварскую, перед потоком машин, им пришлось притормозить. И тут раздался негромкий хлопок – выстрел, и сразу дурным голосом закричала, заголосила, заплакала, зарыдала зазноба бандитской Севиной души Галина. Нестеров и Моренов, не сговариваясь, рванули к выезду из ресторана. Подбегая к кабриолету, чекисты увидели на Севином лбу звездочкой между глаз красное пятно, а в районе затылка – целую лужу крови, перемешанную с кусками мозгов. Из «БМВ» выскочили охранники, выставив бесполезные теперь пистолеты. Начальник охраны стоял у кабриолета и крутил головой, стараясь поточнее определить, откуда произведен выстрел.

У чердачного окна полуразвалившегося здания напротив девушка, которую еще раньше заприметил Сергей, сложив подстилку, натренированными движениями разобрала и уложила снайперскую винтовку в футляр от виолончели, закинула его за плечи и бегом спустилась во двор. Скрываясь за кучами строительного мусора, никем не замеченная, она вышла к остановке на Садовом кольце и, обернувшись к приближающемуся троллейбусу, увидела двух людей Звенигородского, спешивших с пистолетами в руках в подъезд здания, из которого она только что вышла. Заметила и улыбнулась. Проходивший мимо мужчина, глядя на нее, раздраженно подумал: «В стране бардак, жрать нечего, а она, дура, улыбается».