Книга Полное собрание рассказов, страница 139 – Майкл Коннелли

— Не совсем, детектив.

Дойл сжал руку в кулак и приложил линейку к костяшкам. Она касалась каждого синяка.

— Что ты говоришь? — спросил Босх.

— Я говорю, что рисунок синяков указывает на удар по плоской поверхности, — ответил Дойл. — Редко встретишь такую равномерность при физическом столкновении. Люди — не плоские поверхности.

Босх постучал ручкой по блокноту. Он не был уверен, что дает ему этот отчет о синяках.

— Не торопись, Гарри. Перейдем к нижним конечностям. В частности, к подошве правой ноги.

Босх подполз к нижней части тела и посмотрел на подошву туфли мертвеца. Сначала ничего не увидел, но, наклонившись ниже, заметил крохотный отблеск. Он наклонился еще ближе и заглянул в протектор. Снова увидел.

— Что это?

— Стекло, детектив. Думаю, ты сможешь сопоставить его с осколками на полу у двери.

Босх посмотрел на французские двери и россыпь стекла на полу.

— Он наступил на стекло… — сказал он.

— Именно так.

Босх посмотрел на тело и встал. Оба колена хрустнули. Сделал полшага назад, чтобы удержать равновесие.

Дойл дал знак помощнику, и тот помог ему встать. Помощник подал костыли, Дойл просунул руки в манжеты и наклонился вперед. Посмотрел на Босха, слегка повернув голову, будто пытаясь рассмотреть что-то под другим углом.

— Что? — сказал Босх.

— Я бы не отмахивался от этого, как от возрастного, — тихо сказал Дойл.

Босх посмотрел на него.

— От чего отмахиваться?

— ДППГ — у тебя оно есть, детектив.

— Правда? И что такое ДППГ?

— Доброкачественное пароксизмальное позиционное головокружение. Ты балансировал, когда приседал и вставал. Как давно это началось?

Босх разозлился на вторжение.

— Не знаю. Слушай, мне шестьдесят, и мое равновесие уже не то…

— Повторяю, это не симптом возраста. Чаще всего вызвано инфекцией во внутреннем ухе. Мое предположение, раз ты клонишься вправо, проблема в правом ухе. Хочешь, я посмотрю? У меня с собой отоскоп.

— Что, эта штука, которую ты суешь в уши мертвецам? Спасибо, обойдусь.

— Тогда сходи к своему врачу и проверь. Скорее.

— Хорошо, хорошо, я сделаю. Можно вернуться к делу?

— Конечно.

Дойл указал одним из алюминиевых костылей на французские двери, и они подошли. Они смотрели на стекло, как на чайные листья, ожидающие прочтения.

— Итак… — начал Босх. — Ты думаешь, он тот, кто вошел через дверь?

— Синяки на костяшках говорят об ударе по плоской поверхности, — напомнил Дойл.

— Ты думаешь, он был снаружи и сначала пытался разбить стекло кулаком.

— Точно. Потом камень.

Дойл указал костылем на камень.

— Бить кулаком по стеклу — неумно, — сказал Босх.

— Если бы он пробил, то разорвал бы руку до локтя, — сказал Дойл.

— Он не думал ясно, — сказал Босх.

— Он вообще не думал, — сказал Дойл.

— Коньяк, — сказал Босх.

— Возможно, он был пьян, — сказал Дойл.

— И зол — кто-то здесь был, на кого он злился, — сказал Босх.

— Кто-то, кто запер двери, чтобы от него уйти, — сказал Дойл.

— Он не смог выбить внутреннюю дверь, поэтому вышел наружу, — сказал Босх. — Думал, что сможет разбить стекло.

— Ударопрочное стекло, — сказал Дойл. — Он повредил руку.

— Поэтому взял камень, — сказал Босх.

— Разбил стекло, — сказал Дойл.

— Просунул руку и открыл замок, — сказал Босх.

— И вошел, — сказал Дойл.

Они говорили быстро, набрасывая историю, будто их мысли слились в единый процесс.