Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 104 – Олег Рой

Тишина висела в воздухе тяжелая, вязкая, казалось, каждое слово приходилось проталкивать сквозь густую эту пелену. Но он все же договорил. Хотя понимал: сейчас не самый подходящий момент для каких-либо предложений, но — а когда еще? Рапорт он уже составлял, и еще составит, потому что ведь правда — нужное дело. Нужное. Сейчас же, перед лицом главнокомандующего — единственная, пожалуй, возможность высказать свои предложения вслух. Бумага — дело такое, много их, бумаг-то. А живой голос Сталин, быть может, и услышит.

Тот же лишь кивнул:

— Спасибо, товарищ Мамсуров.

И, повинуясь неведомому и невидимому знаку верховного, секретарь объявил перерыв.

Выходя в холл, Хаджи был готов, что через минуту-две появятся неприметные люди, пригласят «пройдемте с нами» — и он пройдет, конечно. И, очень может быть, сгинет. Господи, только бы Лину не зацепило! И сестру ее, и отца… Он ведь своим выступлением и их под удар подставил. Но нельзя было смолчать! Нельзя — и все тут.

Минута, другая, пятая… Неприметные люди не торопились. Зато остальные — казалось, в холле людей втрое больше, чем присутствовало там, на заседании — подходили. Молча пожимали руку — и так же молча отходили. Ну хоть так.

Только Павлов не ограничился рукопожатием. Друзьями они в Испании не стали, да и вовсе сталкивались не столь уж часто, только при обороне Мадрида — Мамсуров занимался диверсионно-разведывательной работой, партизанскими отрядами и группами, планированием и строительством укреплений, Павлов же танкистами командовал. Сегодня уже автобронетанковое управление возглавляет. Но ведь и ему Сталин тот же вопрос задавал — и Дмитрий ответил, как и все до него: «Ничего такого, никто не мешал». И Чуйков — не мамсуровский боец, сгинувший по бессмысленному приказу из политуправления — а его высокопоставленный тезка, командарм девятки… Тот тоже подошел, руку пожал — и нет его.

Павлов же ладонь Хаджи задержал. И посмотрел — так на тяжелобольных смотрят:

— Эх, Ксанти… Пропал ты, фашисты тебя не убили, теперь свои убьют… Пример Кольцова тебя ничему не научил?

— Кольцова?

Тот ведь не только репортажи для «Правды» писал, когда над Мадридом нависла серьезная угроза, стал, по сути, одним из лидеров обороны столицы… Хаджи с ним тогда не то чтобы подружился, но сблизился, конечно.

— Ты как раз финнов кошмарил, когда его расстреляли. Хотя взяли-то еще когда Берия начал «ежовщину» вычищать, но… — Павлов повел плечом.

— Где Кольцов и где ежовщина? — буркнул Хаджи. Впрочем, после смерти дяди его мало что могло удивить.

— Ты про другое подумай. Расстреляли-то его как участника фашистского заговора, вроде как в Испании он с фалангистами спелся, и не только с ними. Но… сам знаешь, как оно бывает. — Павлов говорил очень тихо, почти беззвучно. И смотрел в стену за мамсуровским плечом, так что и по губам не прочесть. Но кому бы понадобилось…

Павлов точно мысли прочитал:

— Кому-то, видать, понадобилось. Причем, заметь, брата его, ну, Ефимова, который карикатурист, не тронули, только из «Известий» турнули, да и то ненадолго, значит, тут не про новую метлу история, а сам Мишка кому-то мешал… Марти помнишь?

— Коминтерновца того ненормального, который считался главным по интербригадам и везде шпионов высматривал?

— Не коминтерновца, но это неважно. Говорят, с его подачи пошло… Да только Марти далеко…