Онлайн книга «Полковник Ксанти. Легенда разведки»
|
— Какой вкусный кофе… Не ожидал, что в Москве… Ох, простите… Где, через кого Лина доставала зерна, Хаджи не вникал. И кофе он не особенно любил. Но Лина умением его готовить искренне гордилась. Кажется, даже больше, чем испанскими своими подвигами. И разулыбалась, рассиялась, рассыпая из глаз теплые искры: — Спасибо. Вы пейте, если что, я еще сварю, — но на сверток, лежавший у локтя Саши, покосилась. Жена профессионального диверсанта, мысленно улыбнулся Хаджи. И продолжила самым светским тоном: — Илья Григорьевич здоров? — Да-да, он просто сейчас в Ленинграде, ну по писательским делам, а тут… — Да вы совсем замерзли! — Лина всплеснула руками. Похоже, парижское пальто для ноябрьской, почти зимней уже Москвы не годилось. Даже после горячего кофе гость дрожал, едва ли не зубами стучал. И пальцы, поглаживавшие сверток, подрагивали… — Хаджи… — Лина взглянула на мужа неуверенно. Он кивнул, понимая без слов. Вытащил с верхней полки буфета початую бутылку водки, которую Лина держала «на всякий случай», с нижней — стаканы. Приподняв один, Саша взглянул на донышко и слабо улыбнулся: — Контрреволюционные? — Так точно, — подтвердил Мамсуров. До тридцать седьмого года стекольный завод носил имя Бухарина, о чем сообщало выдавленное на донышках клеймо, и стаканы именовались «бухариками». В тридцать седьмом завод, конечно, переименовали, но стаканов с выдавленной на донышках «вражеской» фамилией по буфетам и шкафам сохранилось немало, и многие стали с усмешкой называть их контрреволюционными. Пить Мамсурову не хотелось, тем более водку. Но не может же хозяин не составить компанию гостю — а тому «лечебная доза» была явно необходима. Налил немного, себе так вовсе на донышке, но Саше и того хватило — щеки чуть порозовели, пальцы дрожать перестали. — Спасибо, — и улыбался он теперь гораздо живее. — Вот, возьмите… — казалось, ему совсем не хочется расставаться с тем, что велено было вручить, но, погладив сверток, он все же сдвинул его по столу. Куда-то посередине между Мамсуровым и Линой. Короткий обмен взглядами, Лина коснулась свертка — но Мамсуров перехватил. Нет, он не параноик. Но — среди взрывников и смертники встречаются… Хотя сверток маловат для полноценной бомбы… Однако отойти в угол и отвернуться не помешает… Под белой бумагой прощупывалось что-то прямоугольное, размером с книгу… Книга и есть. FOR WHOM THE BELL TOLLS Ernest Hemingway По ком звонит колокол Эрнест Хемингуэй — Это… про вас, — сказал вдруг Саша. — Так Илья Григорьич говорит. — Про меня? — переспросил Хаджи. Этого только не хватало! Получается, Хемингуэй там, в Испании, и впрямь собирал материалы и впечатления для нового романа. С другой стороны — а чего ты, Ксанти, ожидал? Да ничего, наверное. Встретились, поговорили, забыл, не до того было. А «великий писатель» не забыл. Скучный тканевый переплет словно намекал, что изначально книга была одета в суперобложку. Кто и зачем ее снял? Бог весть. Да и какая разница? Посвящается Марте Геллхорн… Она встала перед глазами так ясно, словно все было вчера. Маленькая светловолосая женщина, мечтавшая «писать, как он снимает», — а у Хаджи и фамилия того фотографа уже из памяти напрочь изгладилась. Хотя снимки вот запомнились, они — нет, не впечатляли, они — жили… |