Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 114 – Олег Рой

— Но стараешься не привлекать внимания… — горько закончил он.

— Что-то вроде того, — Ася пожала плечами. Кажется, она начала понимать, что дело не в беготне за автобусом.

Хаджи, однако — какие там соринки? — взглянул прицельно, как только он и умел:

— Ты меня стыдишься?

Вспыхнула она мгновенно — жаром запылали щеки, лоб, даже нос, кажется — и в глаза точно песку швырнули.

— Что ты?! — хотела воскликнуть гневно, а вышло жалобно.

Впрочем, отец, кажется, понял. И глаза чуть потеплели, и голос уже не резал ледяным клинком:

— Тогда определись. Либо ты идешь гордо, либо прячешь глаза. Понимаешь?

— Наверное…

Вот только что стоял, чуть опершись локтем о дверной косяк, — прямо стоял, не подобает воину поддаваться слабости — и вот его уже нет, ушел.

— Мам, я его обидела? — Ася привалилась к теплому родному плечу, спрятала глаза.

Лина пальцами нашла ее подбородок, повернула к себе:

— Вряд ли.

— Но он же не может в самом деле думать, что я его стыжусь? Это… — Дочь замотала головой так резко, что волосы взметнулись пушистым облаком — прямо матери в лицо.

Лина едва не чихнула. Но — сдержалась. Вряд ли Ася обиделась бы, но момент был бы разрушен. Царапнула ногтями кончик носа, вспомнила, как когда-то давным-давно ее научил этому способу «полковник Ксанти». Когда желание чихнуть неудержимо, а нарушать тишину нельзя ни в коем случае. Вот и сейчас помогло:

— Да нет, разумеется. Он просто объяснил то, чего ты не понимала. В двух словах, но так, чтобы непременно дошло. Знаешь, сколько таких молодых он за свою жизнь воспитал?

— Но они же ему не дети…

— И тут ты ошибаешься. Курсанты или там новобранцы для него такие же дети. И не только те, что ему вверены. Иначе никакого инфаркта и близко не было бы. Подумаешь, какие-то недоумки бузить принялись — выпороть и вся недолга, чтоб в разум вернулись. Выпороть — это я условно…

Девушка завозилась, прижимаясь к матери теснее:

— Знаешь, я только сейчас заметила — он же совсем седой стал. Летом только на висках заметно было, ну и перец с солью по всей голове, даже красиво. А после госпиталя — уже не перец с солью, а сплошная соль, разве что чуть-чуть того перца.

— Инфаркт никого не красит.

— Тогда бы после инфаркта все седые были! Думаешь, я глупая совсем? Нет, может, я и правда не понимаю…

— Да все ты понимаешь. Хемингуэй, может, и не про него роман свой писал, но… не спрашивай, по ком звонит колокол, — он звонит и по тебе…

Погладив дочь по голове, Лина двинулась вон из кухни. Остановившись на мгновение возле двери в спальню, усмехнулась и пошла к соседней — в кабинет.

Разумеется, Хаджи был там. Ну хоть прилег, и то ладно. Кабинетный диван был не особенно удобен, но все лучше, чем на стуле крючиться. Она присела рядом, приобняла, принявшись как маленького гладить по голове.

— Пап, а правда, что ты в людей стрелял? — Ася проскользнула в кабинет тихой мышкой, тоже присела возле дивана.

— В людей — нет. Поверх голов — было, — признался он. — Будь я в Будапеште, не знаю, как обернулось бы. Но мне поставили задачу — поддерживать порядок в Дебренце, Мишкольце и Дьёре. Я ее исполнил.

— А они… большие? Дебренцы эти?

— Поменьше Будапешта, конечно. Но… немаленькие. В Дебренце еще и университет здоровенный. А раскачивать лодку руками студентов — это ж не только в Венгрии и не только сейчас. Студентов легко подбить на… всякое. Это уж после к ним иные недовольные присоединяются. Хотя чаще те, кому не столько живется плохо, сколько хочется безнаказанно пограбить. Но как-то справились, — по смуглому, изрядно похудевшему лицу словно тень пробежала. Нехорошая такая, болезненная.