Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 37 – Олег Рой

— Да я не…

— Цыц! Подумай, а если с тобой что-то случится? Ты ведь понимаешь, что так, как ты, никто больше не спланирует.

— Да я понимаю…

— Нет, не понимаешь. Ты и еще кое-чего не понимаешь. Здесь от тебя пользы не потому даже больше, что ты организатор непревзойденный, чутье у тебя фантастическое. Это как раз второе. Там, в разведке, куда ты так рвешься, от тебя пользы сейчас будет с гулькин нос, вот в чем загвоздка.

— Хочешь сказать, я плохой разведчик? — он скрипнул зубами, потому что понимал — Теодор (да Федя он!) говорит совсем о другом.

— Ты нервничаешь, поэтому несешь чушь. Ты отличный разведчик, но разведка разведке рознь. Одно дело — позиции фашистские разглядеть. Твой торговец апельсинами для этого — ну отлично просто. А сейчас нам нужно не столько — где и что, сколько — когда. И что ты сумеешь разведать, не зная ни слова по-испански?

— Так уж и ни слова… — упрямо возразил Мамсуров.

— Дурак, да? — не столько насмешливо, сколько устало переспросил Теодор.

— Дурак, — вздохнул Хаджи. — Но четыре группы ушли! И — никого.

Теодор пожал плечами:

— Рауль час назад вернулся со своими. Габриэля подстрелили, но несерьезно, похромает чуток и опять бегать будет. Остальные целы.

Нет, он не подскочил, спросил почти спокойно:

— Почему мне не сказали?

— Потому что нечего говорить. Пустые они вернулись.

И еще час, и еще… Рикардо и его тройка… Мануэль…

— Ксанти! — Мигель, кажется, был настоящим испанцем, но по-русски говорил почти свободно, учился в Москве, чуть ли даже не при Генштабе. Сейчас он влетел, наплевав на всякую субординацию, растерянный, растрепанный, очень похожий на вымокшую под дождем ворону. — Там… Хосе…

Мамсуров вылетел во двор, почти сметя вестового с дороги. Группа Хосе была последней из тех четырех…

Первый же взгляд заставил выдохнуть: все вроде целы.

И все сгрудились вокруг какого-то мешка, сваленного возле полуобвалившейся каменной скамьи.

Да, живы. Все.

Только лица растерянные донельзя.

Что за мешок они приволокли?

Не что — кто. То есть некоторое время назад это было «кем-то», а теперь — «что».

По мундиру судя, он был лейтенантом. Более того — танкистом. Отличная добыча, но…

Ключевое слово — был.

Мертвеца не допросишь.

— Мы его даже перевязали! Думали, дотянем, — почти жалобно протянул Хосе.

Мамсуров кивнул.

Перевязывали парня щедро, да не бинтами, а чем-то широким — может, простыню приспособили? От подмышек до паха затянули, смотрелось это жутковатой пародией на корсет. Впрочем, неважно. Пятна на белом полотне выделялись ярко — не запеклись еще, свежие совсем. И глаза едва начали мутнеть. Жизнь покинула это тело совсем-совсем недавно.

— Молодцы, — бросил он ободряюще. — Кроме вас, остальные попусту сходили.

— Да мы тоже, считай… Не мог он еще чуть-чуть… — Хосе чуть не плакал.

Отличный командир, но — сколько ему? Двадцать четыре? Двадцать один? А то и еще меньше.

— Погоди, Хосе. Вы точно молодцы. И руки опускать рано.

Присев возле тела, Хаджи-Ксанти вытащил нож, сунул под окровавленную повязку, дернул — два куска полотна взлетели и опали по сторонам, как два окровавленных крыла.

Кажется, он зацепил и мундир — тот распахнулся с характерным треском, освобождая…

За спиной кто-то утробно захрипел — его тошнило.

Что ж, ребятушки, война дело такое — вонючее.