Книга Полковник Ксанти. Легенда разведки, страница 34 – Олег Рой

— А почему Ксанти? Это что-то означает?

— Вот привязался, — пресек его вопросы Фомич. — Документы есть? Есть. Отличные документы, лучше настоящих. Вот и вперед.

Александр Ксанти, македонский полковник. Разрешено ношение оружия…

Девчонка эта, Лина, кажется, про Александра Македонского догадалась. Потому и обратилась не «товарищ полковник» (что, если придется день за днем работать бок о бок, будет и вправду слишком длинно и неудобно), а «Александр». Здесь многие друг друга только по имени и называли, пусть бы и были эти имена выдуманными.

Чего испугалась-то? Глядела на Ксанти, как ожившего героя древних легенд. Геракла какого-нибудь или, с учетом обстоятельств, Одиссея. Впрочем, он ведь уже успел стать здесь, в Испании, легендой. Может, наслушалась, а то и досочинила?

Страх там не страх, переводила отлично. Правда, в ее русском проскальзывал почти неуловимый акцент, словно родным языком для нее был именно испанский. У Соледад похожий выговор. Но она точно местная. Интересно, откуда же эта «Лина Аргенти»? Жила, как все «мексиканцы» (почему-то именно так называли советских спецов), в «Гейлорде». И на испанку совсем не похожа…

Впрочем, это все пустые размышления. Мамсуров и вовсе предпочел бы переводчика-мужчину. Но мужчины исполняли другую работу. Более мужскую. И вообще: кого выдали, того и выдали. Главное — работает.

Говорят, по первому впечатлению судить не стоит, но — почему, собственно?

С первой растерянностью справилась моментально, собралась, переводить начала с ходу, практически синхронно, лишь иногда прерываясь для уточнений географии или местных реалий. Не мямлит, не запинается. Посмотрим, не станет ли в обмороки падать при обстрелах, но в совсем горячих местах ей бывать и не придется… ну… вероятнее всего. А в целом — толковая.

И парень, один из местных республиканских информаторов, глядит на нее не как на красивую девушку, а как на товарища. И все же — Хаджи умел видеть — зреет в этой коротко стриженой республиканской голове мысль: неплохо бы пригласить красивую сеньориту в какую-нибудь таверну…

А вот нечего! Обойдется. Красивая сеньорита — не для тебя, парень. Некогда ей по свиданиям расхаживать.

— Где? — он поглядел на парня строго: дескать, не отвлекайся.

И тот продолжал — а девчонка так же деловито переводила:

— Отец сказал, в старую конюшню возили. В латифундии когда-то лошадей разводили, потом бросили, потом… Неважно. Но разгружались там. А откуда обстреливают, он не знает…

Откуда обстреливают — не тот вопрос. Места франкисты меняют. Да и подорвать временную точку, как правило, сложно. Да и бессмысленно. А вот снарядный склад — совсем другое дело.

— Грасиас, камарад, — «спасибо» было одним из немногих слов, что он запомнил почти сразу. Ну и «товарищ», конечно.

— No pasaran! — кулак парня взметнулся к плечу.

Этого девчонка переводить не стала — и так ясно: они не пройдут.

— Но пасаран! — ответил Хаджи. Нет, не Хаджи — Александр Ксанти. Македонский полковник.

— Лучше бы я сам пошел…

Наверное, он сказал это вслух, потому что Теодор, почти не пытавшийся быть похожим на испанца — в конце концов, в интербригадах были все: и итальянцы, ненавидящие не столько Франко, сколько своего «дуче», и немцы, так же ненавидевшие фюрера, и австрийцы, и французы, был даже американец из Айдахо — Теодор (да Федор он, Федор! с такими-то белесыми бровями и носом картошкой) постучал Мамсурова по макушке согнутым указательным пальцем.