Книга Старик, страница 50 – Алекс Лоренц

— Что ж, тогда у меня к тебе просьба, раз уж ты в школе. Глянь в журнале ее адрес и перезвони мне.

Через несколько минут он перезвонил и продиктовал адрес. Оказалось, совсем недавно Лена Злобина числилась в поселке Навля – на улице Ясеневой, а с неделю назад адрес прописки сменился на брянский – улицу Набережную.

Дом, где жила Лена, – новая многоэтажная «свечка» внизу, у реки. В это время года местечко мрачноватое. Для строительства нового дома выкроили небольшой пятачок, а все вокруг осталось прежним – разруха, двухэтажные халупы начала двадцатого века постройки с затопленными нижними этажами. Грязные окна смотрят на прибрежные болотистые заросли. По трубе в Десну стекает одна из вонючих мелких речек, запрятанных под землю в годы градостроительного бума. Берег замусорен, с реки тянет канализацией.

Я в тех местах бывал всего-то пару раз в жизни – и то случайно. Разок забрел, гуляя с детьми, когда они еще маленькие были. Шагаем мы по этой грунтовой улице Набережной, и сын мне говорит: «Папа, пойдем отсюда». Даже в советское время, когда за чистотой немного следили, там было страшно ходить. А другой раз… даже ума не приложу, как меня туда занесло.

— А я тебе напомню, – сказал Другой. – Ты там просто очнулся.

Я непонимающе уставился на него.

Он паскудно рассмеялся мне в лицо.

Перед глазами все померкло, размылось. Реальность словно расходилась лучами от Другого.

Он хохотал. Звук замедлялся, грубел, становился ниже. Словно на жеваной пленочной кассете.

Пока не превратился в лосиный рев.

Лицо осталось человеческим, но череп приобрел форму лосиного. Из пасти в меня летела пахнущая тухлятиной слюна.

Я зажмурился.

…

…

…

…

…

Когда я открыл глаза, передо мной вздымалась высокая отвесная стена желтого кирпича. На ней повсюду пролежнями темнели пятна дождевой воды.

Дом Лены Злобиной.

Он выглядел странно на фоне царившего вокруг запустения. В предыдущий раз, когда я здесь оказался, примерно в середине девяностых, все – абсолютно все! – было таким же, как сейчас. С той лишь разницей, что не было этого монструозного многоквартирного муравейника, похожего на космолет, приземлившийся на планету с переживающей болезненный упадок цивилизацией.

Местами лежал строительный мусор. Вероятно, многоэтажку совсем недавно сдали в эксплуатацию. Или еще не сдали. Многие сейчас въезжают в новое жилье раньше срока – чтобы расплатиться, продают старую квартиру, а жить больше негде. Дмитрий Злобин с дочерью если и переехали раньше положенного, то по другим причинам.

Да, дом определенно еще не сдан. Над единственным подъездом висит обтрепавшийся баннер о продаже квартир со скидкой. Наверное, из-за кризиса жилплощадь плохо разбирают.

Облезлые деревья, вихры сухостоя, обшарпанные мощеные дорожки, утлые двухэтажные домишки чуть ниже – там, где вековечно обгладывает берег старая река.

Безлюдье.

Только какой-то школьник лет десяти, по-мультяшному высоко задирая колени, шагает мимо с букетом цветов. Помню, как мне в последний раз пытались всучить цветы. Наверное, то был второй год работы в моей нынешней школе. На бесславном закате Перестройки. Какие-то пионеры сунулись в мой кабинет с веником несвежих гвоздик. Я им тогда сказал: «Советские педагоги цветами не закусывают». С тех пор все знали, что Анатолию Васильевичу Церковному дарить ничего не нужно, тем более цветы.