Книга Старик, страница 85 – Алекс Лоренц

— Вот ты-то мне и нужен, братец, – обратился я к новенькому, но добротному, под старину, предмету мебели.

Котяра запрыгнул на кровать, принялся топтаться и сосредоточенно принюхиваться к покрывалу, словно тоже вел расследование.

Я выдвинул верхний ящик. Долго перебирал какие-то бумажки – справки, свидетельства, сертификаты. Они сыпались из моих рук на пол и на кровать. Казалось, конца им не будет.

На дне ящика я обнаружил несколько фотоальбомов, два из них – выпускные школьные: один – мужа, другой – жены. Я стал листать. Разглядывал лицо убитой женщины – то, каким оно было в школьные годы. А ведь это сравнительно недавно – 1999 год. Хотя… нет, не недавно. Это мне кажется, что недавно, а на самом деле двадцать лет назад, черт возьми. Некоторые столько не живут, а у меня ощущение, будто 1999 год был вчера. Тогда, помнится, цены взлетели до небес, учительской зарплаты едва хватало на еду, взрывались дома, а одряхлевший президент назначил себе преемника…

Альбом мужа был довольно скуден. Несколько официальных фотографий с постными лицами – вот и все. На титульной карточке выпускники вытянулись по стойке смирно, смотрят в объектив – серьезные, хоть в гроб клади. Зато в ее альбоме было много фотографий со школьных спортивных соревнований, праздничных «огоньков» и просто из повседневной классной жизни.

Листая, я что-то видел. Нечто важное. Но я никак не мог уловить, что именно.

Я стал рассматривать фотографии в деталях. Казалось, почти на каждой просматривался некий ключ. Я скользил по нему взглядом, но мне никак не удавалось за него уцепиться.

Коту, похоже, наскучило топтаться по супружескому ложу, и он решил присоединиться ко мне. Запрыгнув на комод, он понюхал разбросанные бумаги, а потом вместе со мной стал разглядывать в луче фонарика фотографии.

Когда я собирался перевернуть очередную тяжелую страницу, животное наступило на нее лапой. Кот вскинул голову, посмотрел на меня, шевельнул ушами. Я заглянул в его огромные проницательные глаза.

— Ну, чего тебе?

Я попытался мягко убрать его лапу, но он снова упер ее в то же место на фотографии.

— Что-то хочешь мне показать?

Я поднес фонарь поближе, стал разглядывать фотокарточку. Только тогда кот убрал лапу.

Старшеклассников сфотографировали на уроке. На первом плане сидели две девочки в строгой одежде и с аккуратными прическами, на втором – улыбающиеся во весь рот рослые парни. Лицо одного из них казалось мне знакомым.

Я стал искать его на других фотокарточках.

Вот снова этот парень.

И вот.

И здесь.

Снова.

Светлые волосы… Если на него нацепить очки…

Что?!

Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет, быть того не может…

Я открыл парадную выпускную фотографию, отыскал его там. Увы, изготовители альбома не удосужились снабдить карточку пояснительными подписями с фамилиями учащихся.

Или это все-таки не он?

А если допустить, что он? Тогда, выходит, он был так или иначе знаком с семьей Злобиных (или только с супругой), но почему-то скрыл это от меня? Получается, он по крайней мере какое-то время жил здесь, бок о бок с ними, в Навле, где почти все друг друга знают?

Картина никак не желала складываться.

Я посмотрел на кота, который взобрался на подоконник и сосредоточенно глядел в окно на темный двор. Почувствовав на себе мой взгляд, он повернулся. Радужки блеснули в тускнеющем свете фонаря. Кот мяукнул. Раз, потом другой.