Книга Старик, страница 97 – Алекс Лоренц

Острозубая пасть увеличивалась. Чудовище намеревалось полностью заглотить меня – не пережевывая. Рев не был звуком в привычном смысле этого слова. То была некая потусторонняя вибрация, забирающаяся в самые глубины ретикулярной формации мозга вместе с осенним холодом, прелыми листьями и слякотью, чтобы остаться там навечно.

Приблизившись ко мне вплотную, пасть не сомкнулась, а превратилась в пелену тьмы и рассеялась. Глубинный звук стих, свернулся в холодный ком слизи и замер в ворохе листвы.

На другом краю поляны – на фоне ветхой хибары и неимоверно скрюченных деревьев – стояла Тамара – теперь уже настоящая, а не злобная болванка, питающаяся моими страхами.

Сестра наивно, по-детски улыбалась.

Очнулся я от звука доставленного СМС. Двух. Одного за другим. Подняться с кушетки удалось не сразу: меня сковывал холод, словно я только что из лесу вышел, был сильный некроз… Здравствуй, нарушенное кровообращение!

Я откинул плед и немного посидел, ожидая, пока успокоится головокружение. Пушок бесцеремонно взгромоздился на стол и пожирал колбасу с моего бутерброда, рядом с которым из чашки с чаем лениво поднимался пар.

Чай еще не остыл; значит, дремал я недолго – минут десять от силы.

Я прошаркал к столу, переместил на пол кота, уселся, взял мобильный, открыл сообщение. Номер скрыт. «Церковный ты украл головы тибе конец берегись. И твоему людоеду Гайве тоже».

Тибе.

Что ж, твари, вызов принят. Спасибо, что удосужились оповестить. Возможно, мне вас и не одолеть, но я уж точно не отдам свою жизнь, пока не размозжу кому-нибудь из вас, супостатов, череп и не отправлю в реанимацию! И Гайво предупрежу, чтобы перебирался в другую конуру.

Во мне закипела черная злость.

Да кем они себя возомнили?! Суперзлодеями? Дерьмовая секточка полоумных убийц!

Нахлынувший гнев вызвал дрожь бессилия. Я стукнул кулаком по столешнице, чашка со звоном подскочила. Чай плеснул на лакированную поверхность.

— Толик, что тут у тебя? – заглянула в кабинет Маргарита Семеновна.

— Все в порядке, – ответила ей моя спина.

Второе сообщение. Незнакомый номер, но другой. «Анатолий Васильевич, завтра в тринадцать ноль ноль у меня дома. Это касается моей и вашей безопасности. Номер не мой. Не отвечайте и не перезванивайте. Гайво».

По расписанию у меня было всего четыре урока. Заканчиваются около двенадцати. К обеду погода испортилась. Дул злой ветер, острые капли ледяного дождя хлестали по лицу. Я поднял ворот пальто и запахнулся поплотнее, оставив на виду лишь глаза. Впрочем, я мог бы и их скрыть под воротником – это не поменяло бы дела: стекла очков заливало водой сразу же, стоило мне наспех протереть их рукавом.

Почти ощупью я добрался до остановки. К моей радости, всего через пару минут ожидания из-за поворота, покачиваясь, с ржавым дребезгом выплыл троллейбус. Я уселся на одно из мест для пассажиров с детьми и инвалидов, отдышался. Оплатил проезд кондуктору.

Изо рта шел пар. Мимо вязко тянулись серые брянские пейзажи.

Кем ты себя возомнил? Ты что, супергерой? Рэмбо? Да из тебя песок сыплется! Вот-вот концы отдашь!

Я мысленно воззвал к Другому. Объясни, мол, этой сволочи, что я от своего не отступлюсь.

Другой не отзывался. Может быть, в том тонком мире, где он обретается, его хватил сердечный приступ? Тогда мне и подавно пора в могилу.