Книга Собаня, страница 140 – Алекс Лоренц

«Нужно вернуть ему эти хреновы четыреста рублей, – твердо решил Толик. – Не зря ж я столько назад перся».

Раньше он никогда не заходил во двор. Иван всегда встречал его своей усатой улыбкой у калитки. Тут же стояли перепачканные кровью, лимфой и жиром весы.

Толик обогнул дом, подошел к входной двери. Постучал. Собаки неистовствовали.

— Иду! Минуту! – голос Ивана из недр дома.

Прошло минуты две, а он все не выходил.

«Посмотрю-ка я пока на твоих собачек», – решил Толик в полной уверенности, что добродушный мясник не будет против.

За живой изгородью в полтора человеческих роста, делившей двор на две секции, животных видно не было. Вход на другую сторону изгороди спрятался в самом неприметном уголке – у дальней секции забора, что примыкала к оврагу.

Толик обогнул изгородь, приблизился к установленной среди крупных деревьев большой клетке с натянутой по фасаду сетью. Из воняющего гнилью и экскрементами, засиженного мухами короба на него воззрились двое.

Грязная, лохматая взрослая женщина сидела, как собаки сидят на задних лапах, зажав во рту сырой реберный хрящ, с которого вниз тянулась нитью смешанная с коровьими жидкостями слюна. На женщине не было ничего, кроме обручального кольца.

Поодаль, опустившись на четвереньки, вяло терзал зубами сырую, синюшную говяжью почку ребенок лет четырех-пяти.

Увидав гостя, они оба на миг застыли, а затем стали оголтело брехать по-собачьи, бросаться на сетку.

От жары, громкого лая, голодного жужжания мух и стойкого ощущения нереальности увиденного Толик одурел. Стоял, шатаясь как пьяный.

— Что-то забыл? – спросил из-за его спины Иван. Появился бесшумно. Как всегда, усато улыбался, вытирая руки о мясницкий фартук в свежих жирно-кровяных пятнах.

Медленно приближаясь к Толику, он буднично объяснял:

— Жена с сыном плохо переносят жару – вот и приходится… ну, ты сам видишь. Дал им на двоих почку да хрящик. На весь день хватит.

2021

Папка подобрал Собаню на пустыре. Голодный щенок увязался за мужчиной, не отставал, скулил. Крошечный, черненький, с гладкой шерсткой. Похожий на лягушонка.

Папка привел его домой, накормил и оставил жить. Прозвища он так и не придумал – за питомцем навсегда закрепилось ласковое «Собаня».

За год щенок вырос в средних размеров симпатичную игривую дворнягу. Папка любил его побаловать – угощал всякими-разными вкусностями, покупал игрушки. Любимым Собаниным развлечением был конг – резиновая штучка с полостью, которую Папка плотно набивал свежей говядинкой или сладкими огурчиками.

Собане было хорошо с Папкой, но одно обстоятельство портило все. В доме жила Злюка.

Злюка сразу невзлюбила Собаню: тот шумел, лез играться и иногда писался на пол. А после одного случая она его совсем возненавидела. Злюка принимала душ, а Собаня играл с конгом – доставал кусочки огурца и с аппетитом хрумкал. Одержав победу над последним ломтиком, он потерял интерес к игрушке и оставил ее под дверью ванной. Когда Злюка собралась выйти, дверь заклинило. Злюка раскричалась. Прибежал Папка, убрал конг, открыл дверь, но Злюка все не унималась. Обещала выбросить все Собанины игрушки, а потом и его самого вышвырнуть на улицу. Папка своего любимца, как всегда, защитил.

Всякий раз, когда Папка не видел, Злюка норовила исподтишка пнуть Собаню ногой. Со злостью, как же иначе – она ведь Злюка. Из-за Собани она часто ссорилась с Папкой. Кричала: отвези, мол, пса в приют. Собаня понимал, почему Папка не выгоняет Злюку из дома. Потому что он добрый. А злюки всегда пользуются чужой добротой.