Книга Собаня, страница 51 – Алекс Лоренц

— Лучше здесь посижу.

Бревна оказались не такими гнилыми, какими выглядели издали. Надломленной серединой они касались воды, однако по ним можно было перейти на другой берег не замочив ног. Дальше в лес тянулась грязная неровная дорога. Поперек лежали гнилые стволы. Вскоре я наткнулся на возвышенность, где приютилось крошечное кладбище – всего могил шестьдесят, многие превратились в покрытые мхом бугорки без опознавательных знаков. Кое-где сохранились ржавые оградки, кое-где – черно-белые портреты и таблички с именами. Мох, плющ и болотная влага медленно, но неотступно отвоевывали территорию, захваченную слабым, жалким временщиком – человеком.

Мой взгляд уловил легкое движение сбоку, на периферии зрения. Я повернул голову. Неуловимый незнакомец мелькнул среди деревьев – человеческая фигура в серых одеждах, что сливались с октябрьским пейзажем. Деталей я разглядеть не успел.

«Вдруг это кто-то из потерявшихся грибников?» – подумал я и ринулся следом, окликая:

— Эй, подождите!

Пару десятков метров я продирался сквозь бурелом, изредка останавливаясь, чтобы прислушаться. Ни шагов, ни треска – все тихо. Только набирающий силу дождь шумел фоном.

Показалось? Леший шутки шутит?

Я уже собрался было повернуть назад, как вдруг заметил впереди просвет. Добравшись до него, я оказался на поляне. Это был расчищенный круг идеальной формы, по краям симметрично возвышались замшелые камни – на каждом один и тот же выдолбленный рисунок – примитивное изображение козлиной головы. Посреди поляны стояло громадное дерево – тысячелетний дуб с чернеющим, словно разверстая пасть, дуплом на пятиметровой высоте.

Картина казалась неземной. Она меня настолько приковала, что я не сразу заметил поодаль стройную девушку лет двадцати с безупречно правильными чертами бледного лица. Грубая невзрачная одежда маскировала ее на фоне октябрьской серости. Волосы тоже были грязно-серыми, словно она поседела раньше времени. На лице читались беспокойство и страх.

— Вам помочь? – спросил я громко.

Она на пару мгновений задержала на мне полный отчаяния взгляд и скрылась среди деревьев так ловко и плавно, как угорь, изгибаясь всем телом, исчезает в водорослях.

Я остался стоять в растерянности. В моей голове возникла неприятная тяжесть.

Пока я возвращался, налетел злой ветер. Проливной дождь хлестал плетью. Местность превратилась в одного громадного, разъяренного сивого зверя.

Эдик, Кирилл и Виталик стояли у машины, натянув на головы капюшоны. Угрюмо ссутулившись, они курили «по-солдатски».

— Нашел что-нибудь? – спросил у меня Эдик, которого шеф назначил ответственным за выезд.

— Кладбище старое, – ответил я. – Больше ничего.

Что-то удержало меня от упоминания о поляне с кругом камней и о загадочной девушке, в реальности которой я сам не был до конца уверен.

— Тогда снимаем кусок и валим отсюда, – сказал Кирилл – оператор и по совместительству водитель. На его «дастере» мы сюда и прибыли. – Дождь усиливается, – объяснил он. – Дорога скоро размокнет – не взберемся на эту горку даже пешком.

Мы записали короткий репортаж на фоне брошенной деревни, быстро темнеющего неба и сердито шумящего безлистого леса. Виталик брякнул в микрофон пару дежурных фраз – мол, добрались аж до деревни Нигур на самом краю земной плоскости, но следов незадачливых грибников так и не обнаружили.