Книга Царь Скорбь, страница 198 – Джо Хилл

— Боюсь, я просто одна из дочерей Эм-ти-ви, чувак.

Горацион, ухватив Элли за голову, ткнул ее лбом в стекло иллюминатора – бац!

— Ты хотела, чтоб я не добрался до Англии. До священного ключа. Боялась, как бы я, избавившись от дракона, не вернулся, не добрался до вас. Признавайся.

С этим он снова ткнул Элли лицом в стекло. Внизу, в темноте, ярко мерцала тоненькая паутина волшебных огней, но вдруг что-то огромное мелькнуло между нею и далеким городом, на миг заслонив огоньки.

— Не боялась я твоего ключа, – ответила Элли. – Потому что тебя, наверное, уже ничем не отмоешь.

Внезапно «Эф-шестнадцатый», заложив крутой вираж, вильнул вправо, устремился прочь, но уклониться не успел: Царь Скорбь оказался проворнее. Ударив истребитель снизу, дракон рассек его пополам. Из корпуса «Эф-шестнадцатого» хлестнуло ослепительным пламенем, и Царь Скорбь испустил торжествующий вопль. В сравнении с его пронзительным визгом, встряхнувшим огромный лайнер, рев двигателей палубных истребителей казался тоненьким писком.

Обломок «Эф-шестнадцатого» загремел, отскочив от обшивки «Боинга», и пассажирский лайнер резко свалился влево. Закричали ли пассажиры, Элли сказать не могла – знала, что сама не сдержала крика, однако звонкое эхо вопля Царя Скорби заглушило ее голос начисто.

Далее, в течение жалкой горстки секунд, растянувшихся, будто жвачка, вмещая в себя всю глубину, всю сложность целых минут, а то и часов, произошло около полудюжины событий разом. С багажных полок в салон посыпались сумки. Многих пассажиров вышвырнуло из кресел. Пистолет в левой руке Горациона дрогнул, на миг поднялся кверху, и старому солдату хватило этого мига с лихвой. Дотянувшись до запястья Горациона сквозь щель между креслами, Раймон Пине вывернул ему руку, направляя ствол пистолета вверх, к потолку.

Пистолет выстрелил. Элли отчего-то думалось, что выстрел окажется громче: сквозь звон в ушах он прозвучал совершенно не впечатляюще, будто мальчишка в соседней комнате «взорвал» туго надутый воздухом бумажный пакет. Пуля угодила в багажную полку над ее головой. Выстрелу вторил глухой хлопок, и с потолка в салон рухнули, закачались на шлангах кислородные маски. Поднявшиеся вокруг крики и стоны слились в единый, исполненный ужаса хор.

«Семьсот сорок седьмой» накренился в обратную сторону, выровнялся. По-прежнему прижатая лицом к стеклу (хотя Горацион вряд ли сознавал, что до сих пор держит ее в том же положении), развернутая лицом кверху, Элли смогла разглядеть в полумиле над «Боингом» еще один «Эф-шестнадцатый».

Спикировавший наперехват с высоты, Царь Скорбь поймал истребитель за хвост и швырнул через плечо. «Эф-шестнадцатый» завертелся, зажужжал, будто лопасти вентилятора. Как он взорвался, Элли не разглядела, это случилось вне поля зрения, однако слепящую вспышку, ясное дело, заметила и гулкое, эхом раскатившееся среди туч «БАБАХ!», с которым истребитель разлетелся на части, расслышала, да еще как.

Исхитрившись отвернуться от иллюминатора на пол-оборота, Элли сумела разглядеть, что творится в проходе, за спиной Горациона. Робин, поднявшись с кресла, взмахнул увесистой зеленой бутылкой из-под вина. В воображаемой, киношной жизни Элли Робин наверняка вырубил бы Горациона наглухо одним-единственным точным, стеклянно-звонким ударом. Увы, самолет снова качнулся, провалился вниз и столь же внезапно устремился вверх. Первый удар Робина, не зацепив Горациона даже вскользь, угодил точно в лоб Раймона Пине. Старик страдальчески крякнул, голова его мотнулась вбок, однако запястье Горациона он не выпустил. Вторая попытка – и на сей раз бутылка в руке Робина со смачным шлепком отскочила от левого плеча Горациона. Третий удар не задел вообще никого, и Робин, потеряв равновесие, рухнул на бок, в проход.