Книга Царь Скорбь, страница 223 – Джо Хилл

У Гвен закружилась голова, в глазах помутилось, огни фонарей причудливо, судорожно замерцали в ночной темноте. Артур кружился, кружился на месте, вращая лякроссной клюшкой над головой, – ни дать ни взять друид с боевым посохом на поле битвы, в самой гуще врагов. Картина эта захватывала, воодушевляла: настолько радостным Гвен не видела Артура еще никогда.

Тем временем один из малолетних подонков вознамерился, обогнув «кадди», броситься на Артура, как только тот отвернется, однако, стоило ему выскочить из-за машины, в бой вступил Ван. Набрав скорость, он присел, как на катке, помчался вперед, рокоча, будто кегельный шар, а на ходу выхватил из-за спины пластмассовый щит и с разгону влепил им лякроссисту в морду. Парнишка, взбрыкнув ногами в воздухе, рухнул на спину, а Ван принялся описывать вокруг Артура круги вроде колец Сатурна, потрясая щитом и с истерическим хохотом маня к себе противников: давайте, мол, давайте сюда, ушлепки, кому еще вмазать?!

Оглядевшись, Гвен обнаружила, что Элли, прекратившая попытки добраться до спрятанной под костюмом татуировки, молотит перед собою копытами и нараспев, во весь голос скандирует:

— Ван, Ван – чем-пи-он, все на свете может он!

Ну а Артур неторопливо вращался в самом центре вселенной, хлеща вокруг взятой с бою лякроссной клюшкой – вылитый Брат Тук, преподающий Робину Гуду урок смирения. Ван скользил, кружил рядом, торжествующе вскинув к ночному небу пластмассовый щит, то выпрямляясь, то приседая, точно колибри над цветком.

Тут Гвен подхватили под локоть. Кто бы это… а-а, Колин. Оставил Донну с Греггом и подошел, чтоб помочь Гвен подняться. Ноги ослабли, коварные ролики разъезжались, скользили туда-сюда, но Колин удержал ее, спас от падения. На губах его играла улыбка, и Гвен только сейчас поняла, насколько Колин любит Артура с Ваном – возможно, даже преклоняется перед их героизмом. По-прежнему улыбаясь, Колин погладил амулет, то есть веб-камеру, на груди, и Гвен вдруг подумалось, что он каким-то образом ухитрился заснять происходящее, хотя это и невозможно: ведь веб-камеры не работают, если к компьютеру не подключены.

— О да, – заметив ее взгляд, подтвердил Колин. – Вся эта красота зафиксирована до минутки. Вот здесь, внутри – и навеки.

А Артур кружился, кружился на месте, постепенно замедляя движение, сбавляя обороты… и, повернувшись к Гвен с Колином, остановился. В глазах его мерцали веселые искорки, ночь за спиной полыхала, пульсировала цветными огнями. Поначалу Гвен рассудила, что сполохи в ночи ей просто мерещатся, и осознала ошибку лишь после того, как полицейский автомобиль квакнул сиреной, призывая зевак расступиться и дать ему дорогу. Веселье кончилось.

К семи утра за ними, выпущенными на волю, заехала Тана Найсуондер. Последние пару лет Тана работала водителем автобуса (третьеклашки, сказала, компания куда лучше пиццы с травой), и, выйдя из Брансуикского окружного изолятора временного содержания навстречу серому, пасмурному, холодному утру, друзья обнаружили ее автобус, тарахтящий на холостых под углом к ограждению у края стоянки. Пине, припарковавшиеся рядом, стояли возле белой «Шевроле Люмины», взятой напрокат. Раймон, старый солдат, штурмовавший «Омаха-Бич», опустив голову, грыз зубочистку и даже не взглянул на них. Его жена, Саша, в серой креповой блузе и серебристом шарфе, переминаясь с ноги на ногу, хрустела пальцами. Счастливо избежавшие ареста сестры сидели сзади, в салоне. Обмякшее, опухшее с недосыпа, лицо Гиги побледнело, точно у утопленницы. Лулу, прямая как шомпол, взирала на приближавшихся, улыбаясь одними уголками губ.