Книга Царь Скорбь, страница 255 – Джо Хилл

Пристегнутую за запястья к твердым пластмассовым прутьям, обрамлявшим носилки по обе стороны, Донну впихнули в глубину стеклянного туннеля. Лампы погасли. Казалось, ее сунули в мешок для трупов. Все вокруг закружилось, залязгало, загудело, и Донне сразу почудилось, будто ей не хватает воздуха – не хватает, и все тут, как ни старайся поглубже вдохнуть. Чтоб успокоиться, она сосчитала в уме до шестидесяти. «Минута». С этой мыслью она начала счет заново, сосчитала до шестидесяти более сотни раз, а затем закричала. Не смогла удержаться. Казалось, ее погребли заживо, завалили целой тысячей фунтов земли. Кричала она до боли в горле, пока совсем не лишилась голоса. Гул и лязг продолжались, отдавались в голове еще долгое время после того, как аппарат выключился.

Внезапно вокруг вновь вспыхнул зеленоватый аквамариновый свет, и Донну потянули наружу.

Рядом с каталкой, нависая над Донной, стоял Джо Валентин. Кроме них, в тесном кабинетике не было ни души, однако по ту сторону оконного стекла, у пульта управления, дежурили сестра Довер с Сэйлемом.

— Помнится, я говорил максимум о сорока пяти минутах? Прошу прощения. Забылся, счет времени потерял. Прошло почти два часа, – заговорил Валентин. – Наверное, страдающим острой формой клаустрофобии там, внутри, страшновато? В твоем досье о них, о клаустрофобных страхах, сказано.

— Ты еще не знаешь, что такое страх. Ничего, скоро узнаешь, – процедила Донна, чувствуя слезы, подсыхающие в уголках глаз, и злясь из-за того, что Валентин видит их.

Джо Валентин шагнул к широкому плоскопанельному дисплею с томограммой ее грудной клетки. Надо же, вылитое произведение искусства спиритической фотографии^[185]: вот легкие, а вот позвоночник, вычеканенный светом на фоне глянцевой обсидиановой тьмы. Присмотревшись, Донна смогла разглядеть и змея, дважды обвившегося вокруг ее груди, примостив голову в форме пиковой масти над сердцем. Оттенком он отличался и от костей, и от внутренних органов. Контуры арочных полостей грудной клетки сияли, точно алмазы, а мутный расплывчатый цвет обвившего грудь змея наводил на мысли об отравляющих газах.

— Вот и он, – пояснил Валентин. – Выходит, что-то от рака в нем есть, не так ли?

— «Он»?

— Царь Скорбь.

Плечи Донны покрылись гусиной кожей.

— Ван назвал вам его имя.

— И не только, не только!

Охватившее Донну негодование – ну да, конечно же, этот трус мелкий разболтал все на свете! – оказалось недолговечным. Скорее всего, Ван не струсил. Скорее, он рассудил, что, согласившись на сотрудничество, сумеет каким-то образом защитить ее, удержать их от проделок вроде сегодняшней… И тут Донне вдруг вспомнилось, как вся их компания сидела в спальне Артура Оукса, избитая и униженная Ронни Вольпе и Джейн Найсуондер, а Колин посоветовал попросту откупиться от них. А Гвен возразила, предостерегла друзей: «С такими людьми торговаться – дело гиблое». И верно: договориться, сторговаться с подобными типами невозможно. О чем смогла бы договориться Кэди Льюис с похитившими и убившими ее подонками? Вот именно. Такие – они возьмут все, что захотят, а то, что отдашь им сам, просто станет добавкой, ложечкой соуса к гусю.

Валентин снова устремил взгляд в сторону змея, мерцая, пересекавшего ее ребра.

— Значит, тебе нужно всего-навсего дотронуться до него, и… что дальше?