Книга Царь Скорбь, страница 275 – Джо Хилл

— Вот только я кое в чем отличаюсь от вашего дракона. Мне не нужно ждать Пасхи, чтобы разделаться с теми, кто создает проблемы, – смерив Вана равнодушным взглядом, процедил Франциск.

— Донна, слушай меня, – заговорил Джо Валентин, подкатив табурет к ложу Донны. – Дыши глубже, ровнее, как будто наполняешь легкие воздухом, перед тем как нырнуть под воду.

— Иди на хер, – откликнулась Донна, однако в ее голосе зазвучали сонные нотки.

— Только после тебя, и то вряд ли, – проворчал Валентин, и Доновану показалось, что к нему вернулась прежняя беззаботная бодрость. – А сейчас дыши глубже, медленнее, спокойнее. Мы с тобой вот-вот нырнем в глубину. В глубину памяти. Бояться нечего: я буду рядом. Спрошу тебя кое о чем, и каждый откровенный ответ принесет тебе радость. На душе у тебя станет легче, светлее, спокойнее. Тайны хранить больше незачем. Сбросишь их с плеч – и вся жизнь пойдет по-другому. Проще, спокойней, свободнее. Готова ли ты, Донна, рассказать мне всю правду?

— Ладно, – вздохнула Донна, – чего там. Ну, расскажу – разница-то какая? Ты все равно скоро сдохнешь.

На неестественно бледных щеках Джо Валентина вспыхнули алые пятна – единственное свидетельство того, что последняя фраза задела его за живое. Уложив на колено папку-планшет, Валентин приготовил ручку, чтоб делать записи, хотя зачем бы – на что же тогда микрофон?

Доктор Патрик вновь поднесла к губам Вана соломинку, и он, сделав еще глоток, уставился на Донну, словно завороженный.

— Все это легко и просто, проще простого, Донна, – продолжал Джо Валентин. – Как тебя зовут?

— Донна Мехитавеель Макбрайд, – ответила Донна. – Элли говорит, вот это, второе, – мое тайное имя, имя шлюшки и старой девы из восемнадцатого века.

Ван, поперхнувшись, закашлялся, да так, что апельсиновый сок брызнул из носу, но медбрат Лансинг, подойдя с полотенцем, утер ему лицо.

— Ну а где же ты родилась? – спросил Валентин.

В тот же миг свет заморгал снова… и электричество вырубилось. Вереница аварийных ламп вдоль стены вспыхнула неярким золотистым светом, озарившим руки и лица, однако большая часть комнаты погрузилась в гнетущий, удушливый мрак. Мерный гул генератора где-то вдали – не столько звук, сколько что-то вроде постоянной вибрации, – вмиг унялся, стих.

— Да будь оно все проклято! – взорвался Джо Валентин. – Ну почему, почему все наперекосяк?! У меня уже никакой власти нет?!

— Твоя ошибка, Норман Беркли, – с добродушной насмешкой заговорил, зарокотал устами Донны Царь Скорбь, – заключена в убежденности, будто у тебя вообще когда-либо имелась хоть какая-то власть. Итак, тебе интересно, где я рожден? Я вылупился из яйца в кратере вулкана Гекла^[200], за пять тысячелетий до рождения Христа. В миг моего рождения вулкан пробудился, окутал мир мглой, укрыл тучами пепла, да такими густыми, что ваши предки, скопище жалких, прозябавших в убожестве и кровосмешении обезьян, решили, будто для них настал судный час… и были абсолютно правы, дружище! Минувшее с тех пор время и есть ваш судный час… ну а суд вершу я.

Тут Донна сделала глубокий, неторопливый, как ее и просили, вдох, а на выдохе из ее ноздрей заструился серый дымок. Доктор Патрик жалобно заскулила во мраке. Литл-Рок метнулся к дверям, дернул дверную ручку, но ручка не поддалась.