Книга Царь Скорбь, страница 278 – Джо Хилл

— Господи Иисусе, – ахнула она, – да он истекает кровью, будто корова на бойне! Перевязать чем-то нужно… Лансинг? Лансинг!

Лансинг напрягся всем телом, оцепенел, тоненько застонал сквозь сжатые губы и только глубже впился в предплечье Вана ногтями.

Тем временем Бун таращился на Валентина, словно завороженный. Лицо парня странно, безвольно обмякло.

— Не делай этого, Бун. Не делай, во имя Христа, – тверже прежнего сказал мистер Франциск.

Бун выхватил из чехла фонарь-дубинку. Казалось, его широко раскрытые глаза остекленели, ослепли. Грузно поднявшись на ноги, он вперевалку, огибая кресло Вана, заковылял к Валентину.

— Стреляй! – заорал мистер Франциск.

Прежде чем дежуривший в дальнем углу комнаты Сэйлем открыл огонь, Бун успел сделать три шага. В замкнутом пространстве смотровой грохот выстрелов хлестнул по ушам так, что Ван на время оглох. Первые пули, даже не зацепив Литл-Рока, разнесли вдребезги панорамное окно, выходившее в коридор. Стекло, хрустнув, подернулось мириадами трещин, развалилось на тысячи мелких синеватых осколков и с грохотом осыпалось на пол. Медбрат Лансинг, поспешив залечь, рухнул на Вана – прямо поперек живота.

— В меня не стреляйте! В меня не стреляйте, обмудки! Я – ценный актив, государственное имущество! – закричал Ван, едва расслышав сквозь звон в ушах собственный голос.

Одна из пуль угодила парнишке по имени Джон Бун в шею, пробила горло, но он продолжал идти. Следующая пуля, пришедшаяся в плечо, развернула его на пол-оборота, однако он, сделав еще шаг-другой, занес над головой Валентина фонарь-дубинку, и тут Валентин, резко выбросив вперед ногу, удачно подсек его ступню. Бун упал на колено, и еще одна пуля ударила его в самую середину лба. Голова парня дернулась, запрокинулась назад, точно на шарнире, но Сэйлем шагал и шагал вперед, опустив пистолет и паля в распростертое на полу тело. Вспышка, еще вспышка, еще…

— А-а-т-ставить! Прекратить огонь! – прикрикнул на него мистер Франциск. – Отставить, сказано! Стоп! Стоп! Стоп!!!

Сэйлем остановился над телом Литл-Рока, смерил труп бесстрастным, изучающим взглядом. В помутневшем от дыма воздухе резко пахло пороховой гарью пополам с медным запахом крови. Медбрат Лансинг, отчего-то не торопившийся подниматься, так и лежал поперек кресла, навалившись на Вана всей тяжестью.

— Спасибо тебе, чувак, – заговорил Ван. – Спасибо. Давай-ка вставай уже.

Медбрат Лансинг даже не шелохнулся.

«Плачет, что ли?» – подумалось Вану.

Валентин с истерическим визгом засучил ногами, покатился по полу, зажимая ладонью ухо – вполне целое, невредимое ухо. Ну конечно, куда же оно могло деться – ведь Пасха еще не настала! Да, все вокруг видели, как Царь Скорбь оторвал Валентину ухо, но то была лишь своего рода общая галлюцинация, наведенный Царем Скорбью морок… демонстрационный образчик грядущих увеселений.

— Эй, – немного повысив голос, продолжил Ван. – Эй, медбрат Лансинг, с Валентином все o’кей. На месте у него уши… более-менее.

Медбрат Лансинг вновь не ответил ни слова. Чувствуя, как рубашку на животе пропитывает нечто теплое, а еще что-то вязкое течет вдоль левой руки, Ван заподозрил неладное.

Тут Донна повернула голову вбок, взглянула в их сторону. Глаза ее по-прежнему оставались змеиными, а голос – голосом Царя Скорби.