Книга Царь Скорбь, страница 306 – Джо Хилл

— Ну что касается Усамы Бен Ладена, сомнений по поводу его потенциала у нас уже не осталось, – возразил Колин. – Его потенциал реализован по полной. Однако ты, если не ошибаюсь, предлагаешь оставить его в покое?

— Ну если этот вопрос обсуждается, тогда, конечно, пусть будет он, – согласился Артур. – Уж лучше он, чем кто-то другой. Хотя нам это еще как-нибудь да аукнется. Аукнется обязательно. Кто сеет зубы дракона, ничего, кроме новых драконов, не вырастит.

— Я же сказала: не обсуждается этот вопрос, – отрезала Донна. – Сейчас моя очередь, и предложения не принимаются. Вообще-то, очередь в этом году за Ваном, но в живых его нет, а значит, решать мне. Тем более Царь Скорбь ко мне уже приходил, и я уже назвала ему имя счастливицы этого года. Дело кончено.

— Счаст…ливицы? – всерьез подумав, будто ослышалась, переспросила Гвен.

— Об Усаме ты, Колин, не беспокойся, – продолжила Донна. – С ним разберется новый мировой порядок, как только он перестанет быть им полезен. А у меня как раз имеется другая… рыбка, достойная жарки.

При слове «рыбка» уголки ее рта отчего-то дрогнули, складываясь в едва заметную омерзительную улыбку.

В среду вечером им пришлось разбираться с тремя сердечниками (один из троих не выжил), с пьяницей, разбившим кулаком стекло витрины и едва не истекшим кровью, с женщиной, наглотавшейся снотворного пополам с выпивкой практически до остановки дыхания, и с пятилетним мальчишкой, наевшимся начинки из светящейся палочки, услышав от старшего брата, что после этого начнет прикольно светиться в темноте. Инсульт, дорожная авария, рабочий, споткнувшийся на льду и простреливший из гвоздемета собственную ступню… Еще одна ежедневная череда людей, от усталости, с тоски, по глупости, спьяну или со зла калечащих себя и других. Еще один ежедневный счет, предъявленный к оплате американской обыденностью.

Откатавшись в машине «неотложки» без малого девять часов, Гвен работала, как всегда, умело, без промахов, но все это время – вот странность – была сама не своя. Мысли раз за разом возвращались к той самодовольной, мерзкой улыбочке на губах Донны. Это ее «у меня как раз имеется другая… рыбка, достойная жарки», с ударением на слове «рыбка», пришлось Гвен сильно не по душе. Внезапно вспомнив, как Колин, сидя за карточным столом, оглядывал всех по очереди – невозмутимо, и даже с улыбкой, Гвен сообразила, что такого огня в его глазах не видела еще никогда. Не привык он к обломам, и случившееся очень, очень ему не понравилось.

Да, кому в этот раз умереть, все они решали по очереди, но теперь, поразмыслив, Гвен поняла, что жертвы чаще всего выбирались из списка, из меню, скрупулезно составленного Колином в одиночку… и, таким образом, выбор каждого зависел исключительно от него. Исключений насчитывалось всего два: тот случай, когда Гвен решила избавить от мук Луэллина, и вчерашний сюрприз, преподнесенный Колину Донной. И мало этого: стоило приглядеться внимательнее, даже идея выбора из предложенного меню оказывалась малость иллюзорной. Каждый год Колин втихаря подводил дело к тому или другому имени. Против его спокойной рассудительности, подкрепленной тщательным подбором фактов, не мог устоять никто. Наверное, выполняя за всех друзей домашнюю работу, он делал доброе, даже благородное дело… вот только отчего оно не казалось таким уж добрым?