Книга Царь Скорбь, страница 345 – Джо Хилл

— Ого, и концовку «Острова любви» пропустить? Любимой моей передачи? – Обнажив в жутковатом оскале почерневшие зубы, он отвернулся и снова пробормотал в сторону: – А негрила-то у богача в лакеях, зуб даю. Голосом денежек служит, хотя денежки сами за себя, когда надо, слово сказать умеют – поди не услышь!

Если Артур и обиделся на «негрилу», то никак этого не проявил.

— Ладно, – уступил он, – сорок. Двадцать вперед, двадцать после. Или мы с другом отправимся обратно в харчевню и потратим деньги на пивко, а тебе его нынче вечером не достанется.

— Хе-хе, натянет он тебя, Пальчик, если денег его не возьмешь, не шибко-то выгодная для нас сделка, нет, сэр… Как начнет он заказывать пинту за пинтой, да еще небось в каждой, глазом не моргнув, оставлять половину, а ты сиди тут, зубами с досады скрипи! Пиво на ветер – экая злая задумка! – Неловко поднявшись на ноги, он отряхнул зад треников. – Весенняя прогулка как раз из тех самых затей, что разжигают жажду. Вижу, вы к нелегкому карабканью готовы. Ну, вот и славно, хе-хе. Стало быть, не отстанете. Вы ж явно из тех, кто рожден для терновников.

Уголок его рта дрогнул, приподнявшись кверху. Усмешка Пальчика показалась Колину настораживающе гнусной, но Артур кивнул, и Колин извлек из кармана банкноту достоинством в двадцать фунтов.

Выхватив у него двадцатку, Пальчик поднял ее повыше и пристально осмотрел королеву.

— Ее велич-ство! – вскричал он. – Ее блистательное велич-ство! Славься ее заросшая паутиной щелка!

Смачно поцеловав портрет, он запихнул скомканную купюру в нагрудный карман армейской куртки, выключил телевизор, сунул его в тележку, под кучу других вещей, и без единого слова побрел прочь, в теплые летние сумерки.

— Пошли, – поторопил Колина Артур. – Он и двадцаткой этой удовольствоваться может. Для него это не только деньги, но вдобавок и порнография. Вдруг ускользнет, чтоб наедине с ней побыть. Особенно если отстанем.

Оба двинулись следом за Пальчиком.

Шли они вверх по течению, держась чуть левее реки. Вначале под ногами, вдоль берега, среди ощетинившихся низко скошенной травой кочек, вилась твердая, прекрасно утоптанная тропка. Но вскоре им пришлось подняться чуть выше, и там ни дорог, ни тропок не оказалось. Путь преграждали заросли древних, причудливо искривленных деревьев – ни дать ни взять зачарованный лес. В сгущавшейся темноте густо запахло гниющей палой листвой и сырой землей. Пробравшись сквозь заросли, они вышли на прогалину вроде лестничной площадки посреди склона холма. В центре прогалины из земли торчал острый гранитный зуб сплошь в пятнах мхов и лишайников. Подойдя ближе, Колин сквозь полумрак разглядел пиктские письмена, вырезанные кем-то в граните тысячу лет назад, крохотные вихри, водовороты и линии, пересеченные поперек множеством черточек.

— Огамические надписи, – пояснил Артур. – Письменность кельтских священнослужителей.

— Давайте за Пальчиком, – заговорил Стю Пальчик. – Вокруг камня и снова вокруг. Обычай древний и никому еще не повредил. Заодно всяких призраков, увязавшихся следом, с хвоста стряхнете.

Коснувшись пальцем покосившегося камня, их провожатый двинулся вокруг него, хитро, понимающе оглянулся, сверкнул глазами, повел костлявым носом.

— Так вот, – продолжил он, – если услышите там, куда мы идем, вроде как голоса, хе-хе, это краснозобые гагары южнее, в стороне водохранилища Крауди. Оттуда их крики и доносятся. Забавная штука, да. Очень забавная! Внимания не обращайте. А когда в нору спустимся, может, увидите там, в темноте, фигуры такие, вроде человеческих теней, но если они вас встревожат, отводите взгляд и забудьте про них совсем. А вот зарослей впереди вы, джентльмены, поберегитесь. Терновники там такие… зазеваешься – схватят, а отпускать, что схватили, они не любят.