Книга Царь Скорбь, страница 365 – Джо Хилл

— Колин! – окликнул его Робин.

Услышав его шаги, он успел до половины спуститься с насыпи и заглянул под мост.

Колин, пошатываясь, вышел из темноты под лунный свет и двинулся ему навстречу – моргающий, с множеством кровоточащих царапин на лице (не зря же последнюю сотню ярдов сквозь заросли одолел бегом). Намеренно поскользнувшись в грязи, он упал прямо на поврежденное колено и вскрикнул от боли, причем притворяться ему не пришлось.

— Колин! – громче прежнего воскликнул Робин. – Что случилось? Где Пальчик? Где Артур?

Ухватив Колина за руки, он помог ему встать.

— Робин! – закричал в ответ Колин. – Спасателей вызывать нужно! Спасателей-спелеологов! Беда у нас! Беда, а я, как ни старался… как ни старался, а выручить его не смог. Во всем виноват только я, Робин… если его нет в живых – все это из-за меня…

Осекшись, он уткнулся носом в его плечо.

— Ох, Колин, – со слезой в голосе вздохнул Робин, еще крепче прижав его к себе, – не надо, не надо… Что бы там ни случилось, ты-то уж точно ни в чем не виноват.

Что он увидит, заглянув в каску Вольфа Мессинга, наполненную до краев холодной водой, Колин знал точно. Знал, что увидит в воде вовсе не собственное отражение, и оказался прав.

Узкое, длинное лицо человека, уставившегося на него из воды, слегка напоминало лошадиную морду, всклокоченные волосы отливали соломенной желтизной, глаза перечеркивало множество мерцающих, подрагивающих черных штрихов. Этого лица, лица деревенского мужика, Колин не видел никогда в жизни, но тут же понял: принадлежит оно капралу Элвуду Хондо. Сердце Колина затрепетало, от восторга перехватило дух, а Хондо, осклабившись, поднес к губам сигарету, глубоко затянулся (огонек в воде вспыхнул ярким оранжевым глазом) и выпустил изо рта одно за другим три дымных колечка.

Со стороны пианолы гремела музыка. Услышав грохот захлопнувшихся створок французского окна, выходящего во внутренний двор, Колин обернулся и едва успел разглядеть бредущего навстречу метели Артура. Тем временем близнецы устроились на полу, лицом друг к дружке, и Донован принялся сдавать карты для игры в «Войну».

Вновь повернувшись к карточному столу, Колин обнаружил, что каска исчезла, как не бывало, а он держит в руке серебристое зеркальце, когда-то принадлежавшее злодейски убитой русской царевне. Стекло рассекала, делила натрое сверкавшая серебром Y-образная трещина, и в каждой трети овала отражалось нечто свое. Слева Донован Макбрайд бежал по бетонным ступеням к верхней площадке какой-то лестницы. Добежал, взглянул напоследок в крохотное оконце… а потом развернулся, перегнулся через перила и рухнул вниз, в темноту. Справа от трещины вздрогнул, пошатнулся Артур, насквозь пронзенный чьим-то – чьим, Колин не разглядел, злоумышленника скрывал от него край зеркала – клинком добрых трех футов длиной.

Поежившись, Колин поспешил отвести взгляд в сторону. Увиденное потрясло его, словно внезапное падение в холодное море. Когда же он, собравшись с духом, снова взглянул в зеркало, обе его половинки показывали совсем другое кино о будущем. Слева, в куче камней и книг, обмякнув, точно сломанная кукла, лежала Донна, до противоестественной бледности припорошенная бетонной пылью. Чуть позади нее пряталась под обгорелым деревянным столом Эллисон, но еще миг спустя стол на глазах Колина завалило грудой громадных каменных блоков. По другую сторону ломаной серебристой трещины кашляла кровью Гвен, распростертая в кровавой луже не меньше дюйма глубиной. Щеку ее, деликатно пробуя кровь на вкус, лизнул огромный, длиной в человеческую руку, раздвоенный язык, а из-за противоположного края стекла показался, нежно погладил плечо Гвен кончик зеленого хвоста.