Книга Царь Скорбь, страница 368 – Джо Хилл

— Значит, его больше нет, – ровно подытожила Гвен.

— Ну, это еще неизвестно. И он бы на нашем месте не опустил рук. Дадим этим ребятам, спасателям, побольше времени. Дело свое они знают – пускай работают. Ищут.

— Кого? Троллей? – Резко рассмеявшись, Гвен поднялась на ноги, устремила взгляд вниз, в долину, сморгнула слезы, кое-как совладала с нахлынувшими эмоциями. – Не успел ли он сказать что-нибудь, прежде чем тролль уволок его? Хоть слово сказать не успел?

Поначалу Колин думал ответить: «Он звал тебя, Гвен, и твое имя было последним, что я от него слышал». Правду думал сказать, но в последний момент решил, что подобная правда слишком больно ударит по ее чувствам, и вместо этого ответил:

— Нет. Прости, он не сказал ничего. Времени не было.

Гвен кивнула, зажмурилась, и Колин обнял ее, прижал к себе – в точности так, как ей требовалось. В точности так, как хотелось бы Артуру.

Да, он сказал Гвен, что Артур на их месте не опустил бы рук. Вот только точное определение «опускания рук» – штука хитрая… Задержавшись еще на три дня, Колин предложил Гвен отвезти ее назад, в Штаты, на собственном «Гольфстриме», но Гвен ответила, что на время задержится в Англии. Сам Колин затягивать пребывание в Соединенном Королевстве дальше уже не мог. На следующей неделе «Драгонвэр» предстояло предложить Министерству национальной безопасности целый пакет услуг, а Колину – рассмотреть с полдюжины предложений насчет венчурных инвестиций. Водитель в черном «мерседесе» той же модели, какую в Хитроу держали для особо важных персон, забрал его из Тинтагеля и помчал в Лондон, в отель «Савой».

Пилот Колина, Ронни, все это время ждавшая возвращения нанимателя, встретила его в вестибюле при полном параде. Жвачечно-розовая мини-юбка, такие же розовые туфельки на шпильках немыслимой высоты… Какая прелесть! Какая восхитительная, отчаянная дешевка!

Ронни, не дожидаясь позволения, обняла его.

— Представить себе не могу, что тебе пришлось пережить, – заговорила она. – Позволь, я позабочусь о тебе ночью? И никаких споров!

Колин послушно кивнул. По пути в Лондон он прочитал ее СМС-переписку с подругами. «В беде ни один из мужиков от утешительного траха не откажется», – писала она лучшей подруге, и с этим Колин не мог не согласиться.

— Встретимся в баре, – ответил он и отправился к себе в номер, принять душ и переодеться.

Голый, в огромной, ярко освещенной ванной, он подобрал с пола тренировочные штаны, отыскал в кармане Монокль Сюрреалиста, из любопытства поднес его к глазу и взглянул в зеркало…

И не увидел там никакого Колина вообще. На месте его лица кружился вихрем кромешный мрак. Ничто. Выходит, он – пустота, тьма, сочащаяся в реальный мир?

«Долгая Тьма!» – с кружащим голову трепетом в сердце подумал он.

Значит, Долгая Тьма – вовсе не пространство где-нибудь за пределами их Вселенной, но некая зона, находящаяся в них самих… по крайней мере, в нем, в Колине? Некая область без конца и края, места, которых еще ни разу не касался луч света?

Отложив Монокль, Колин босиком, голый вышел из ванной в прохладный полумрак номера, вынул из рюкзака склянку, сковырнул воск, выдернул пробку, собрался с духом и сделал глоток. Кровь святой оказалась соленой, горькой, словно морская вода – словно вода огромного океана, которого Колин никогда в жизни не видел и не собирался побывать на его берегах, океана, вобравшего в себя все горести мира. Стоило Колину, закупорив склянку, вернуться в ванную, боль в пояснице унялась, черный кровоподтек на спине почти рассосался, колено больше не беспокоило, все тело сделалось стройным, упругим – таким Колин не помнил себя с двадцати пяти лет. Почувствовав прилив жара в отяжелевшей мошонке, он вспомнил, как Пальчик уверял, что глоток из склянки сделает его болт тверже, чем у самого озабоченного из юнцов. Правда ли это? Пока неизвестно. Вот пускай Ронни и выяснит.