Книга Царь Скорбь, страница 394 – Джо Хилл

— Врешь… врешь, будь ты проклят, – прошептала она, с трудом сдерживая слезы.

Решив, что дело сделано, Колин повернулся к машине – и тут на него набросилась Элли. Набросилась, завизжала, замолотила костлявыми кулачками в грудь. Веса и силы в ней было не больше, чем в девчонке двенадцати лет, но Колин не ждал подобного поворота, и толчок опрокинул его на землю. Церемониальные ножницы, впившись в колено, пронзили серые, цвета айсбергов, джинсы, вспороли бедро, а Элли рухнула на Колина сверху.

— Отмени! – визжала Элли ему в лицо. – ОТМЕНИ, слышишь, ОТМЕНИ, НЕ СМЕЙ ЕЕ!..

Захлебнувшись криком, она снова замолотила Колина кулачками, но, к счастью, Донна вовремя подхватила ее за талию и, как Элли ни отбрыкивалась, подняла в воздух. Задняя дверца «кадди» осталась распахнутой настежь, а потому Донна без труда сунула Элли в кабину и заступила ей путь, не выпуская обратно. Все вокруг Колина словно бы закачалось, кровь застучала в висках, свет дня замерцал, то тускнея, то становясь ярче, как будто по небу мимо солнца мчались наперегонки облака. Моргнув, Колин огляделся по сторонам. Направлявшиеся к машинам люди один за другим останавливались, встревоженно глядя в его сторону.

Тут рядом с ним припала на колено Гвен. Колин вскинул локоть, заслоняясь от нее, но Гвен ловко отвела его руку в сторону. Что это у нее в руке? Марлевый тампон?

— Не дергайся. Рану залепить чем-то нужно, – пояснила она, задирая кверху штанину его джинсов. – Если бедренную артерию пропорол, истечешь кровью за пять минут.

Марлевый тампон, смоченный в драконьих слезах, – вот что это! Выходит, она задумала покончить с ним прямо сейчас? Каким-то образом спланировав все заранее? Догадка внушала своего рода спокойное восхищение: нечто подобное Колин вполне мог бы проделать сам. Вновь вскинув руку, он толкнул Гвен ладонью в лицо так, что она плюхнулась на задницу, и краем глаза заметил какого-то парнишку – румяного, медноволосого, явно одного из студентов колледжа, направившего на него камеру сотового телефона.

Донна, захлопнув дверцу машины, развернулась, подняла руки кверху и заслонила Колина от зевак.

— Прошу прощения! Наша родственница не в себе! В многолюдных местах с ней порой случаются… э-э… срывы! Все в порядке! У нас все в порядке!

Гвен замерла, сидя на пятой точке у края аллеи с белым марлевым тампоном в руке. Тут Колину вдруг пришла в голову новая, совершенно неожиданная мысль, что эта марля – просто марля, что Гвен действительно собиралась всего-навсего остановить кровотечение… однако об этой вздорной идее следовало как можно скорее забыть. Колин приговорил ее к смерти, а ни один настоящий, живой человек не станет оказывать первую помощь собственному убийце. Абсурдная мысль… в той же мере абсурдная, как и заверения Гвен, будто она не собиралась расквитаться с ним, Колином, за смерть Артура. Разумеется, собиралась, и еще как!

— Ну что ж, Колин, – заговорила Гвен Плебс (надо же, семь недель жить осталось, а качает головой, улыбается, словно это он заслуживает жалости!), – может, я и обречена на смерть, но, по-моему, это еще не самый худший поворот. Я ведь, к примеру, могла бы прожить еще сорок лет, как ты.

Ухватившись за поданную Донной руку, Колин кое-как поднялся на ноги и вымученно улыбнулся. Его штанина набрякла от крови. Все вокруг пялились на него, глазели, будто на жуткую автокатастрофу.