Книга Царь Скорбь, страница 415 – Джо Хилл

— Готовилась нас – меня то есть – прищучить еще со времен «Блэк Крикет»!

— Думаешь, ей десять лет готовиться требовалось?

— Нет. Ей предлог требовался, вот что! И этот пакостный извращуга в платье его обеспечил. Я считаю, этого Робина Феллоуза надо тоже следом за ней отправить, но Колин удовольствовался тем, что он от нас отвязался. Штука-то в чем: пусть даже Гвен не собиралась прикончить нас, пусть она, как и говорит, всего лишь хотела избавиться от Царя Скорби – хотя хрен знает, как с ним справиться думала… она ж понимает, что нам тогда тоже конец! Без защиты дракона… Тут, рядом, знаешь ли, куча народу вроде тех, что схватили нас с братом, пытали нас… твоего мужа пытали, Элли! А он, я ж знаю, тебе дорог был… ну, не дырке твоей, так сердцу точно был дорог. Так вот, если наш ящер из ошейника вывернется, они за нами снова придут. Либо друзья тех, с кем мы покончили, в гости заявятся. А еще знаешь что? Я лично ни о ком из этих типов, которых мы уничтожили, не сожалею. Без них мир лучше. Благодаря нам никто не спалил «грязной» бомбой Иерусалим. Никто не залил зарином весь Сан-Франциско. Кончая с ними, прежде чем они доберутся до нас, мы уйму жизней спасли. На что и подписались с самого начала.

— А я думала, мы подписались всего-то-навсего Артуру помочь, – заметила Элли, но Донна ее словно бы не услышала. – Скажи, ты уговоришь Колина изменить решение, снять Гвен с крючка, если я на колени перед тобой встану?

— Ха! Тебе это все равно только в радость, – прыснув со смеху, проворчала Донна. – Тебя, извращенку хренову, небось одна мысль об этом заводит, а? Так выкинь ее из головы. Я, будь оно все проклято, женщина гестро… гетеросекулярная, вот. А у тебя бокал пустой. И у меня тоже.

Элли, не споря, налила обеим еще.

* * *

— А я тебе нравлюсь? – ни с того ни с сего осведомилась Донна.

— Не особенно.

— Во-от, – удовлетворенно протянула Донна. – И себе я тоже не нравлюсь. Ч-чем Ван как брат был хорош – н-на людей оглядываться н-не приходилось. Потому что я всегда знала: он о них за меня позаботится. Я сломаю, он починит.

С этим она, опустив голову, заморгала, уронила на колени крупную слезу.

— Д-даже не знаю, зачем с тобой так жутко обхожусь. Вот скажи: есть во мне хоть что-то хорошее?

— Ты храбрее всех, кого я знаю, – откликнулась Элли.

Донна, покачав головой, взглянула на нее с неподдельной печалью:

— Как тебе удается настолько ошибаться во всем на свете?

Тут у нее перехватило дыхание, на ресницах блеснула слеза, и Элли впервые в жизни подумалось: «Как я могла до такой степени привязаться к этой скучной пьянчужке?» Пришедшая в голову мысль повлекла за собой внезапный прилив буйной, не поддающейся объяснению радости. Возможно, Элли удастся освободиться от этой привязанности?

— Чш-ш, – успокаивающе шепнула она, гладя Донну по голове. Донна умостила голову у нее на коленях, прижалась щекой к бедру. – Все в порядке, дорогая моя. Только отдохни малость, приди в себя.

— Ох-х-кей, – выдохнула Донна в точности как плачущая девчонка, которой давным-давно пора спать.

Недовольно замычав, она поерзала из стороны в сторону, устроилась поудобнее, влажно, гулко рыгнула, а спустя еще пять минут начала похрапывать, и Элли, с осторожностью перегнувшись через нее, поставила на столик бокал с тоником. Шел второй час ночи, а значит, она прожила в трезвости уже пятнадцать дней. За весь вечер не добавив себе в бокал ни капельки джина.