Книга Увы, моей любви нет меры, нет предела, страница 3 – Екатерина Бакулина

— «Мизантроп» Мольера. У вас отменный вкус, — сказал Илья с улыбкой, поднимая один из листков с крышки рояля.

Не ожидав такого ответа, Екатерина удивленно вскинула бровь.

— Не знала, что вы знакомы с творчеством Мольера.

— Вы шутите? В свое время я перечитал почти все его произведения. «Мещанин во дворянстве» в особенности поразил меня. Столько правды в его текстах, ведь все мы чем-то похожи на бедного господина Журдена.

С каждым словом Ильи удивление Екатерины росло. Ей было сложно представить, как один человек мог быть так похож на нее саму. Мало того, что Илья разделял ее любовь к садоводству, теперь выяснилось, что его интересовали еще и французские пьесы.

— Признаться, вы не перестаете меня удивлять. Сначала яблоки, теперь Мольер…

— О, во мне кроется еще много секретов. Беда в том, что не каждый обладает желанием их разглядеть, — сказал Илья, грустно улыбнувшись.

Екатерина предпочла не отвечать, хотя желание узнать больше, несомненно, присутствовало. В последнее время именно эти беседы с Ильей Авериным помогали ей разнообразить досуг, и она бы солгала, если бы сказала, что не вспоминала их длинные дискуссии в моменты одиночества. А этих моментов было достаточно. Достаточно, чтобы понять, что ее муж потерял всякий интерес к ее персоне, что дочь выросла и хочет больше свободы, что в ее жизни не осталось ровным счетом ничего, кроме пустых светских разговоров и постоянных ссор с Петром.

Эти ссоры обычно начинались тогда, когда Екатерина пыталась завести хоть какую-то беседу со своим немногословным мужем, который, видимо, настолько сильно уставал на службе, что терял не только способность рассуждать, но и умение соблюдать светские приличия. Поначалу Екатерина усердно продолжала пробовать, ведь упорство было ей совсем не чуждо, но, каждый раз получая холодный ответ, ее желание постепенно угасало, пока не пропало совсем, что превратило жизнь с мужем в жизнь с незнакомцем, которого такой исход вполне устраивал.

Перестав надеяться на изменения в личной жизни, Екатерина предпочла закрыть глаза на равнодушие Петра. Она стала больше заниматься домом, принимать гостей, которые мало развлекали ее, и наконец увлеклась чтением. Поздними вечерами, устроившись в любимом кресле у окна, она погружалась в иные миры, полностью отдавая себя истории, которую читала. Проживая жизнь персонажей, она часто задумывалась о том, что ее собственная не так уж печальна, что у других бывает хуже и что ей ли вообще жаловаться, когда у нее есть прекрасный дом, любимая дочь и возможность ни в чем себе не отказывать. Но, несмотря на все свои убеждения, возвращаясь в пустую спальню, Екатерина не могла перестать мечтать о чем-то большем, о чем-то, чего она не осмеливалась назвать вслух.

— Как забавно… Изначально мой выбор пал именно на «Мещанина во дворянстве», — Екатерина нарушила молчание, — но Петр Иванович наотрез отказался играть наивного подражателя аристократам. Пришлось пойти на небольшие жертвы.

Илья понимающе кивнул. Его совсем не удивил такой исход, ведь любой знакомый с Петром человек понимал его желание сохранить безупречную репутацию, даже если иногда это приходилось делать за счет семьи. По правде говоря, семейная жизнь Ильи тоже переживала не самые простые времена. Он всячески старался подавить в себе некое недовольство, которое закралось в его душу некоторое время назад, обосновывая это тем, что ему попросту запрещено жаловаться и что он должен быть благодарен Елене, которая смогла простить ему его пороки и продолжала жить с ним в имении, больше ему не принадлежавшем. И тем не менее, несмотря на все свои усилия, Илья все чаще впадал в легкую меланхолию, избегал встреч с женой и предпочитал проводить свое время вне дома. Единственным местом, где ему не приходилось оправдываться за собственные ошибки, была именно эта гостиная в доме Спицыных, и именно поэтому ему было особенно больно видеть ее в таком состоянии.