Книга Проклятие ледяного принца, страница 45 – Данна Леднива

Элария молчала. Она смотрела на сестру — на девушку, которая когда-то смеялась, когда её изуродовали. Которая помогала матери травить Иоланту. Которая ненавидела её всю жизнь.

— За что ты просишь прощения?

— За всё. — Селина схватила её руку. Пальцы — холодные, дрожащие. — Я не знала. Я не понимала. Мать… она…

— Что она?

— Она продала меня герцогу. — Селина задохнулась. — Когда ты уехала, она пришла в ярость. Сказала, что я бесполезна. Что я не смогла выйти за принца. Что я — никчёмная. Потом приехал герцог. Он забрал меня. Сказал, что я буду… буду его…

Она не договорила. Заплакала снова. Элария сжала её руку.

— Он тебя тронул?

— Нет. — Селина покачала головой. — Я убежала. Ночью. Через окно. Я бежала два дня. Не знала куда. Просто бежала.

Она посмотрела на Эларию. В её глазах был страх. Настоящий. Не притворный.

— Я знаю, что ты меня ненавидишь. Знаю, что я заслужила. Но мне больше некуда идти. Пожалуйста. Позволь мне остаться. Я буду служить тебе. Всем. Чем угодно. Только не отдавай меня ему.

Элария смотрела на неё долго. Вспоминала прошлую жизнь. Как Селина стояла рядом с мачехой, когда её изуродовали. Как смеялась, когда её тащили в монастырь. Как смотрела с презрением.

Но также она помнила, что Селина была пешкой. Такой же, как она. Мачеха использовала её. Мачеха использовала всех.

— Встань, — сказала Элария.

Селина посмотрела на неё с ужасом:

— Что?

— Встань. Я не буду тебя убивать. И не отдам герцогу. Пока.

Она помогла сестре подняться. Селина покачнулась. Кайен подхватил её с другой стороны. Он смотрел на неё с подозрением. Но не спорил. Он доверял сестре.

— Идём, — сказала Элария. — До долины близко.

В Лунной долине Селину встретили настороженно.

Иоланта, увидев её, побледнела. Она помнила, кто эта девушка. Помнила, как Селина смеялась над ней. Помнила, как мачеха учила её ненавидеть.

— Зачем ты привела её? — спросила она тихо.

— Потому что она — не её мать, — ответила Элария. — Она — жертва. Как и мы все.

— Она помогала ей. Она знала.

— Знала. Но не понимала. — Элария посмотрела на мать. — Я тоже когда-то не понимала. Я тоже была пешкой. Но мне дали шанс. Дай ей тоже.

Иоланта молчала. Потом кивнула.

— Хорошо. Но я не буду с ней говорить.

— Не надо. Просто не убивай.

Селину отвели в отдельную келью. Мира принесла ей еду и одежду. Селина ела молча. Смотрела в стену. Иногда плакала. Элария не приходила к ней. Не утешала. Просто дала ей место. И время.

Кайен подошёл вечером. Сел рядом. Молчал. Потом сказал:

— Ты уверена?

— Нет. — Элария смотрела на огонь. — Но я не могу её убить. Она — часть нашей семьи. Как бы мы ни хотели это забыть.

— Она — часть их семьи. Не нашей.

— Она — часть моей семьи. — Элария посмотрела на брата. — Она — моя сестра. По крови — нет. Но по судьбе — да. Мы обе были пешками. Мы обе страдали. Мы обе выжили.

Кайен вздохнул:

— Ты слишком добрая.

— Нет. — Элария улыбнулась. — Я слишком устала ненавидеть.

Селина заговорила на третий день.

Она пришла к Эларии сама. Бледная, худая, с тёмными кругами под глазами. Но глаза — ясные. Решительные.

— Я хочу рассказать, — сказала она. — О матери. О герцоге. О том, что я слышала.

Элария отложила книгу. Посмотрела на неё.

— Говори.

— Мать не просто отравила твою мать. Она работала на герцога. Давно. Ещё до того, как ты родилась. Она была его… его любовницей. И шпионкой.