Книга Проклятие ледяного принца, страница 71 – Данна Леднива

— Я люблю тебя, — сказал он. — Больше всего на свете. Больше жизни. Больше луны. Больше всего.

— Я знаю, — ответила она. — Я тоже.

Он поцеловал её. Медленно. Нежно. Как будто в первый раз. Как будто в последний. Как будто боялся, что она исчезнет.

Она закрыла глаза.

Мир растворился. Осталось только тепло. Его руки. Его губы. Его дыхание. Она чувствовала каждое прикосновение — как чудо. Как дар. Как жизнь.

Она сняла корону. Он помог. Она расшнуровала платье. Он помог. Оно упало к её ногам. Белое. Как снег. Как луна. Как чистота.

Он снял камзол. Медленно. Смотрел ей в глаза. Спрашивал без слов. Разрешение. Она кивнула.

Свечи дрожали. Тени плясали по стенам. Луна смотрела в окно — свидетель. Молчаливый. Добрый. Древний.

Они легли вместе. На простыни. Белые. Гладкие. Прохладные. Его кожа — горячая. Её — тёплая. Они встретились. Осторожно. Как два океана. Как две реки. Как две луны.

— Ты уверена? — прошептал он.

— Да, — ответила она. — Я всегда была уверена. С того дня. С бала. С первого взгляда.

Он целовал её. Медленно. Шею. Плечи. Грудь. Он не торопился. Не спешил. Он хотел запомнить каждую секунду. Каждую частицу. Каждое дыхание.

Она отвечала. Нежно. Тепло. Смело. Она больше не боялась. Ничего. Ни боли. Ни потери. Ни смерти. Только его. Всегда его.

Их тела двигались вместе. Медленно. Нежно. Как танец. Как молитва. Как обещание. Она чувствовала его всем сердцем. Он — её. Они были — одно. Наконец. По-настоящему.

Когда всё закончилось, они лежали рядом. Дышали. Молчали. Смотрели на луну.

— Это было… — он не находил слов.

— Знаю, — ответила она. — Я тоже не могу.

Он засмеялся. Тихо. Счастливо. Обнял её. Притянул к себе.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Слышишь? Никогда не устану повторять.

— Не уставай. — Она улыбнулась. — Мне нравится.

Они лежали до утра. Не спали. Говорили. О прошлом. О будущем. О том, что было. О том, что будет. О том, что есть.

Луна смотрела на них. И, может быть, улыбалась.

Утром Элария проснулась от тошноты.

Она вскочила с постели, бросилась к окну, и её вырвало. Долго. Мучительно. Она держалась за подоконник, дрожала, чувствовала, как холодный пот течёт по спине.

Кассиан проснулся. Подбежал. Подхватил её.

— Что? Что случилось?

— Не знаю. — Она вытерла рот. — Просто… плохо.

Он принёс воды. Она выпила. Села на пол. Закрыла глаза. Дар в ней шевельнулся. Тихо. Странно. Он что-то чувствовал. Что-то новое. Что-то маленькое. Что-то живое.

Она открыла глаза. Посмотрела на свой живот. На свою грудь. На свои руки. Дар говорил с ней. Шёпотом. Ясно.

— Кассиан.

— Что?

— Я беременна.

Он замер. Посмотрел на неё. Долго. Не дышал.

— Что?

— Я беременна. — Она улыбнулась. Слёзы текли по щекам. — Ребёнок. Наш. Я чувствую. Даром. Он там. Маленький. Живой.

Кассиан упал на колени. Перед ней. Взял её руки. Поцеловал. Долго. Крепко.

— Ребёнок, — прошептал он. — Наш ребёнок.

— Да.

Он обнял её. Крепко. Так, что кости хрустнули. Заплакал. Впервые за всё время. Настоящими слезами. Счастья.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я люблю вас. Обоих.

— Знаю, — ответила она. — Я тоже.

Они сидели на полу. У окна. Под солнцем. В счастье. В жизни. В будущем.

Год прошёл.

Ребёнок родился зимой — девочка. С волосами матери. Седыми. С глазами отца. Серыми. Как грозовое небо. Как луна.