Книга Проклятие ледяного принца, страница 73 – Данна Леднива

Она открыла глаза. Посмотрела на свои руки. Тонкие. Бледные. С лунным знаком на запястье — полумесяц и три звезды. Знак не потускнел. Не исчез. Он жил. Как и она.

— Мама!

Голос звонкий, как колокольчик. Элария обернулась. Аларика бежала к ней — маленькая, светловолосая, с серыми глазами отца и седой прядью в волосах, которая появилась у неё с рождения. Пять лет. Она была — чудо. Настоящее. Живое.

— Мама! — Она бросилась в объятия. — Ты обещала! Сегодня!

— Что я обещала? — Элария подхватила её на руки. Поцеловала в нос.

— Показать храм! Настоящий! В Лунарии!

— Ах, это. — Элария улыбнулась. — Да. Я помню.

— Мы поедем? Правда?

— Правда. Сегодня. Все вместе. Я, ты, папа, дядя Кайен, бабушка. Все.

Аларика взвизгнула от радости. Обвила руками шею матери. Крепко. Как обнимала всегда — сильно, жадно, будто боялась, что мать исчезнет.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тоже, — ответила Элария. — Больше всего на свете.

Она держала дочь на руках и смотрела на город. На мир, который спасла. На жизнь, которую построила. Пять лет назад она стояла здесь и боялась. Боялась, что счастье не продлится. Что война вернётся. Что смерть найдёт её снова. Но смерть не вернулась. Война закончилась. Счастье осталось.

— Мама, — сказала Аларика, отстраняясь. — А почему у тебя волосы белые?

— Потому что я много отдала, — ответила Элария. — За тех, кого люблю.

— Тебе больно?

— Нет. — Она улыбнулась. — Совсем не больно. Это — как шрам. Он остаётся, но не болит. Просто напоминает.

— О чём?

— О том, что я выжила. И о том, что я люблю.

Аларика задумалась. Серьёзно. По-взрослому. Потом кивнула.

— Я хочу такие же волосы, — сказала она. — Когда вырасту.

— Не хочешь. — Элария поцеловала её в лоб. — Ты хочешь быть счастливой. А счастье — не в волосах.

— А в чём?

— В людях. В тех, кто рядом. В тех, кто любит. В тех, кто остаётся.

Аларика посмотрела на неё. Долго. Потом улыбнулась.

— Тогда я счастливая, — сказала она. — Потому что у меня есть ты.

Элария заплакала. Тихо. Счастливо.

— Идём, — сказала она. — Завтракать. Нас ждут.

Завтрак был в маленькой столовой.

Не в большом зале. Не с лордами. Не с придворными. Просто семья. Элария, Кассиан, Аларика, Кайен, Иоланта. И Мира — которая стала не просто служанкой, а сестрой. Она сидела рядом с Томасом. Их сын, Эдрик, играл под столом с деревянной лошадкой.

Стол был простым. Хлеб. Сыр. Мёд. Яблоки. Чай с травами. Никакой роскоши. Никакого золота. Просто еда. Просто жизнь.

— Ты сегодня рано, — сказал Кассиан, когда Элария села рядом. Он выглядел усталым — провёл ночь над бумагами, — но глаза были тёплыми. Живыми.

— Не могла спать.

— Дурные сны?

— Нет. — Она улыбнулась. — Хорошие. Очень хорошие.

Он взял её руку. Поцеловал пальцы. При Аларике. При всех. Он не стеснялся. Никогда не стеснялся.

— Ты помнишь, какой сегодня день? — спросил он.

— Помню. — Элария посмотрела на дочь. — Пять лет. С того дня. С полнолуния.

— Пять лет, — повторил он. — Как быстро.

— Как быстро, — согласилась она.

Кайен вошёл в столовую. В форме капитана стражи. С мечом на боку. С улыбкой на губах. Он возмужал за эти годы. Стал шире в плечах. Твёрже в челюсти. Но глаза остались прежними — голубыми, добрыми, её.

— Доброе утро, — сказал он, садясь. — Готовы к поездке?

— Готовы! — крикнула Аларика.