Книга Битва темных душ, страница 171 – Вероника Фокс

Боль ударила так, будто в меня вонзили раскалённое железо — нестерпимая, выворачивающая изнутри. Но я не собиралась отпускать рукояти. Ни за что. Пальцы впились в металл до побелевших костяшек, и даже когда тело выгибалось от спазмов, я держалась.

Я чувствовала, как из меня что-то вырывается, будто кто-то тянул за невидимую нить, вытягивая из глубины самое сокровенное.

Это был ИО.

Божество, дремавшее во мне, рвалось наружу, и клинки служили якорем и одновременно ловушкой: они тянули его к себе, пили мою силу капля за каплей.

По телу прокатывались болезненные удары, будто каждая клетка кричала от напряжения. Я стиснула зубы, чтобы не закричать, потому что знала: если голос сорвётся, если руки дрогнут хоть на миг — всё будет кончено.

А потом Чертог магии начал втягивать воздух, жадно глотать пространство. Вокруг меня закручивался вихрь: пыль, камни, обломки алтаря — всё летело к основанию, ударяясь о камень с глухим стуком, рассыпаясь в крошку. Реальность сжималась, как ткань, которую кто-то с силой стягивал в узел, и этот узел завязывался прямо вокруг меня.

И тогда я увидела, как из меня отделяется лисица.

Она стояла рядом — васильковая, полупрозрачная, с десятью хвостами, которые плавно изгибались, словно жили собственной жизнью. Её глаза были такими же, как у меня, — полными боли и решимости. Она смотрела на меня будто спрашивая: «Ты готова?»

Я едва заметно кивнула.

А потом она начала меняться. Её очертания дрогнули, контуры стали резче, свет — гуще. Хвосты сплетались в сложные узоры, будто записывали в воздухе древние руны, и в каждом движении чувствовалась сила, которую я никогда не могла удержать внутри себя.

Через несколько секунд от лисицы не осталось ничего — лишь маленький огонёк, зависший в воздухе. ИО, божество времени, пульсировало силой так, что скала подо мной дрожала, будто сама земля прислушивалась к этому ритму.

Огонёк замер на миг, словно взвешивая всё, что должно случиться. А потом рванулось вперёд. Оно врезалось в грудь Весперы.

Я видела, как тьма, густая, вязкая, похожая на смолу, начала рваться изнутри. Юрун сопротивлялась: её тело выгибалось, пальцы впивались в камень, рот раскрывался в беззвучном крике, который, казалось, разрывал само пространство. Чёрные нити вырывались из глаз Весперы, из её рта, извивались в воздухе, пытаясь найти опору, вцепиться, удержаться. Но ИО было сильнее. Юрун падала на колени, её движения становились всё более судорожными, а потом обмякла. Тело моей сестры осело, словно кукла, у которой разом перерезали все нити.

Я держалась из последних сил, и, когда перевела дух, моргнув несколько раз, увидела Дариуса. Бог Природы шёл ко мне. Его шаги были медленными, тяжёлыми, будто каждый из них тянул за собой весь вес мира. Янтарные глаза смотрели прямо на меня.

Он дошёл до меня, опустился на колени и осторожно, почти благоговейно, положил ладонь мне на щеку.

— Прости, пуговка, — прошептал он. Голос его звучал хрипло, непривычно, будто слова давались с трудом. — Но так было предначертано.

— П… прощаю, — выдохнула я. Мой голос дрогнул, но я не отвела взгляда.

— Береги себя, — настойчиво повторил он. — Пожалуйста.

Его глаза закрылись. И в тот же миг тело, служившее сосудом для Бога Природы, начало рассыпаться: в лёгкую пыльцу, в лепестки, в тонкие корни, прорастающие сквозь камень.