Книга Ненужная леди Асгарда, страница 110 – Виолетта Весна

— Нижние улицы открыли старый пласт, — говорил первый Морвен.

— Белая память уже ест лица. Если не закрыть низ, она поднимется ко всем.

— Там люди, — сказала Альва.

— Люди наверху тоже люди.

— Значит, спасаем всех.

— Нельзя спасти всех, — ответил первый Рейвен.

— Двери уже рвутся.

— Можно удержать, — сказал первый Вальд.

— Если Дома признают равное право города. Первый Арден с кровью на лице крикнул:

— Сейчас не время для новых прав! Альва стояла у Сердца и держала обе руки на золотом камне.

— Сердце не примет клятву, построенную на замурованных. Первый Морвен ответил:

— Тогда мы заставим его принять тишину. Картина дрогнула. Варвара увидела, как белые зеркала лезут по нижним стенам, как люди снизу стучат в закрытые ворота, как Рейвены ставят печати, Виры выносят раненых только до верхней границы, Хольмы держат стражу, Ардены плавят металлические засовы, Сольвей перекрывают каналы. Вальды спорят, пытаются остановить, но их оттесняют. Альва кричит:

— Не закрывайте живыми! Первый Морвен кладет руку ей на плечо:

— Тогда откройте другой путь, Хранительница.

— Через правду.

— Через смерть будет быстрее. Варвара почувствовала, как Сердце Города содрогается. Альву не принесли добровольной жертвой. Ее не славили и не просили. Ее обманули. Ее кровь взяли как ключ, а ее имя потом превратили в красивую легенду о великом спасении. Она упала у Сердца, но перед падением успела сделать что-то еще: спрятала настоящую клятву не в камне, не в письме, не в зеркале. В людях. В семи голосах тех, кто однажды сможет признать вину. Видение оборвалось. Варвара стояла в зале Сердца на коленях. Не заметила, как упала. Астор держал ее за плечо, сам едва стоя.

— Что вы видели? — спросил он.

— Альву не принесли в жертву. Ее предали. Сердце Города ударило так сильно, что белые нити Морвена дрогнули. Морвен стиснул зубы.

— Удобное слово. Предали. А если бы ее не остановили, город бы погиб.

— Она пыталась спасти всех.

— Все — это детская мечта. Править можно только тем, что разделено. Илана сделала шаг к отцу.

— Значит, это правда. Наш Дом не хранил память. Он первым научился ее ломать.

— Наш Дом сделал то, что другие боялись назвать.

— Нет. Наш Дом сделал ложь наследством. Морвен посмотрел на дочь, и в его взгляде не осталось отцовской мягкости.

— Ты слишком похожа на мать. Илана застыла.

— Что ты сказал?

— Она тоже не понимала границ. Тоже смотрела на края. Тоже думала, что свидетельство выше Дома.

— Моя мать умерла от болезни.

— Твоя мать выбрала знать лишнее. Селеста шагнула к Илане, но та стояла неподвижно.

— Ты стер ее? Морвен молчал. Этого хватило. Илана не вскрикнула. Не заплакала. Она только закрыла глаза, будто в ней наконец оборвалась последняя зеркальная нить.

— Я больше не твоя дочь как свидетельство, — сказала она.

— Только как кровь. И эту кровь я даю против тебя. Она подняла окровавленную ладонь. Но Морвен был быстрее. Белая нить ударила в Илану и отбросила ее к стене. Селеста бросилась к ней, Тэсса вскрикнула и кинулась следом. Хольм шагнул на Морвена, но пол снова вспыхнул зеркалом. Астор поднял печать Рейвенов.

— Варвара, кость! Она встала, сжимая договорную кость. Золотой свет лег на его серебро. Они ударили по белым нитям у Сердца. Несколько нитей лопнули. Морвен пошатнулся, но не отпустил кольцо.