Книга Ненужная леди Асгарда, страница 115 – Виолетта Весна

— Нельзя закрыть весь нижний ярус, — сказала Альва.

— Там не только трещина. Там люди. Первый Морвен стоял напротив. Лицо его было иным, но Варвара все равно узнала породу: мягкая речь, чистые руки, холод в глазах.

— Люди наверху тоже люди. Если белая память поднимется, город погибнет.

— Я могу связать Разлом не через замуровывание.

— Через что?

— Через признание. Все Дома должны назвать, что город не принадлежит им. Тогда Сердце примет всех, и белая память не найдет выброшенных. Первый Арден рассмеялся зло:

— В час беды вы хотите делить власть?

— Я хочу не превращать спасение в преступление. Первый Рейвен, высокий мужчина с окровавленной ладонью, смотрел на трещины в мостовой.

— Если мы будем ждать согласия всех, двери сорвутся. Первый Вальд шагнул к Альве:

— Она права. Сердце уже отвергает печать принуждения. Первый Морвен повернулся к нему:

— Тогда ты готов поставить свой Дом против шести? Первый Вальд не ответил. И Варвара увидела, как началось не предательство одним ударом, а уступкой. Молчанием. Страхом. Желанием выиграть время, когда время уже стало ножом. Альва подняла ладонь к Сердцу.

— Я не дам закрыть живых. Первый Морвен сказал:

— Тогда придется сделать так, чтобы Сердце услышало вас иначе. Двое стражников схватили Альву. Мальчик из Нижнего города закричал. Первый Вальд рванулся вперед, но первый Рейвен поставил между ними печать двери. Не для того, чтобы помочь Морвену, нет. Чтобы удержать зал от развала еще на мгновение. И этим мгновением воспользовались. Альву подвели к Сердцу. Она не просила. Не соглашалась. Не улыбалась светлой легендой. Она боролась. До конца. Когда ее кровь коснулась камня, Сердце вспыхнуло не золотом, а белой болью. Альва, падая, успела повернуть голову. Не к Основателям. К людям, которых загоняли за нижние ворота.

— Запомните, — сказала она.

— Не месть. Имя. Память содрогнулась. Варвара поняла, что именно Морвены вырезали из истории: Альва не благословила жертву. Она оставила приказ помнить имена, чтобы однажды город не спасали безымянной смертью. Белые зеркала закричали вокруг. Они не хотели эту память. Слишком чистая боль, слишком точный край. Перед Варварой появилась вторая дверь. За ней был темный коридор Северной башни. Молодой Астор, Лисса с зеленой лентой, маленький Лиан. Тот день, который уже всплывал в кусках. Но теперь память была полнее. Лисса не просто услышала музыку и ушла. Она увидела девочку у стены. Нижнюю девочку, совсем маленькую, с глазами без неба. Та стояла между лавкой красильщика и домом часовщика и плакала.

— Ты потерялась? — спросила Лисса. Лиан тянул ее за рукав:

— Не ходи. Астор убьет нас.

— Астор сначала будет читать нравоучение, потом убьет. У нас есть время. Лисса шагнула к девочке. Стена открылась. Девочка сказала:

— Там белые едят лица. Лисса обернулась к Лиану:

— Беги за Астором.

— Лисса — Беги! Она не ушла из любопытства. Она вошла, чтобы вытащить ребенка. Лиан побежал. А дальше — Астор, туман, дверь, Морвен, слова о городе. Но теперь Варвара видела край: за плечом Морвена стоял отец Эйрины, молодой еще, с лицом человека, которого ломают. Он держал вторую кость договора и шептал:

— Это не спасение. Морвен ответил:

— Это отсрочка. А ваш Дом получит право когда-нибудь исправить, если хватит смелости.